Страница 57 из 82
Не заставлял меня принимать решение быстрее, чем я могла.
И от этого становилось только хуже.
Потому что отсутствие давления оставляло мне честный выбор. А честный выбор оказался страшнее любого принуждения.
На четвёртый или пятый день — я уже потеряла счёт — Тарвен разрешил мне увидеть ещё один свиток. Там говорилось о редком совпадении трёх условий: отклик Сердца, истончение Грани и присутствие «связующего носителя», способного удержать проход открытым достаточно долго для возврата.
Я читала медленно, чувствуя, как от волнения немеют пальцы.
— Это про меня? — спросила я, не отрывая взгляда от текста.
Тарвен долго молчал.
— Возможно, — сказал он. — К несчастью или к счастью.
— И когда?
— Скоро. Суд Камня, которого все ждут, может не только усилить разрыв, но и создать окно. Короткое. Нестабильное. Но реальное.
Я подняла на него глаза.
— То есть время действительно подходит.
— Да.
Вот тогда меня накрыло по-настоящему.
Не восторгом — паникой.
Потому что пока возвращение было далёкой мечтой, оно оставалось почти безопасным. Светом в конце туннеля, абстрактной надеждой, на которую можно опираться, не рискуя столкнуться с последствиями.
А теперь оно становилось реальным.
Не «когда-нибудь».
Скоро.
Мне придётся выбирать.
Я вернулась в комнату и впервые за много дней не открыла ни одной книги. Села у окна, поджала ноги и долго смотрела во двор, где ветер шевелил голые ветви и рябил воду в каменной чаше фонтана.
Я могу уйти.
Домой.
Туда, где всё началось.
Туда, где не шепчут стены, где никто не говорит о родовой магии и древней силе, где моё имя принадлежит только мне и не тянет за собой чужих клятв.
Туда, где, возможно, меня уже оплакали.
Или не знают, что со мной случилось.
И всё же — туда, где моя жизнь была моей.
Но стоило мне почти ухватиться за эту мысль, как следом приходили другие.
Лисса с ребёнком на руках, дрожащая и благодарная.
Дочь Райнара, сонно улыбающаяся мне и тянущаяся маленькими ручками.
Его взгляд — тот, которым он смотрел на меня в ночь признания, будто не требовал ничего, кроме права быть честным.
И мне становилось страшно уже не от того, что я могу остаться.
А от того, что часть меня этого хочет.
Я слишком долго жила одной целью — вернуться, не привязаться, не раствориться. И вдруг оказалось, что за это время я всё-таки успела стать кому-то нужной. Не как символ. Не как ключ. Не как угроза. А просто как я.
И это ломало весь привычный порядок внутри.
Потому что если тебя ждут — уходить труднее.
Если ты можешь помочь — уехать страшнее.
Если тебя любят… или ты почти готова поверить, что любят… тогда выбор перестаёт быть выбором между «правильно» и «неправильно». Он становится выбором между двумя жизнями, каждая из которых что-то у тебя отнимет.
Когда на шестой день в дверь тихо постучали, я даже не сразу отозвалась.
Это была не служанка.
Я поняла по паузе.
— Вера, — сказал Райнар из-за двери. — Я не войду, если ты не хочешь. Просто… Тарвен сказал, что ты уже знаешь.
Я закрыла глаза.
Конечно. Он уже знает.
Несколько секунд я молчала, чувствуя, как колотится сердце.
Потом встала, подошла к двери, но не открыла. Просто остановилась по ту сторону дерева, почти ощущая его присутствие так, будто он стоял совсем рядом.
— Да, — сказала я тихо. — Знаю.
Молчание снаружи стало тяжёлым.
— И? — спросил он наконец.
Я горько усмехнулась.
— И это всё, чего я хотела с самого начала.
— Но?
Я прижалась лбом к холодному дереву.
— Но теперь всё не так просто.
За дверью долго ничего не было слышно. Потом его голос прозвучал совсем тихо:
— Я никогда не просил тебя остаться ценой себя.
У меня сжалось горло.
— Знаю.
— И не попрошу.
От этого стало ещё больнее.
Потому что если бы он попросил, я могла бы разозлиться, оттолкнуть, спрятаться за обидой. Но он не просил. Он оставлял мне свободу. А свобода сейчас казалась почти невыносимой.
— Здесь есть люди, которым ты нужна, — сказал он после паузы.
— Я знаю.
— И там, возможно, тоже.
Я закрыла глаза крепче.
— Да.
Ещё одна пауза.
— Что пугает тебя больше? — спросил он. — Уйти? Или остаться?
Я не ответила сразу.
Потому что впервые за всё время ответ был честным и одинаково страшным в обе стороны.
— Потерять, — сказала я наконец. — В любом случае потерять.
И за дверью стало так тихо, что мне показалось, он тоже на миг перестал дышать.
Потом я услышала, как его ладонь легла на дерево с другой стороны — не громко, просто шорох.
— Тогда, — сказал он, — выбирай не из страха.
У меня защипало в глазах.
Я так и не открыла дверь.
И он не попросил.
Через несколько секунд его шаги начали удаляться по коридору, а я осталась стоять на месте, прижавшись лбом к дереву, с чувством, что мир снова раскололся надвое — только теперь обе половины были для меня настоящими.
И, наверное, именно это пугало сильнее всего.
Я наконец получила то, чего хотела с самого начала.
Возможность вернуться домой.
Только теперь домом перестало быть что-то одно.