Страница 49 из 82
Глава 34
После той ночи я начала избегать его так явно, что это, наверное, заметил весь дом.
Не то чтобы я пряталась буквально — нет. Я по‑прежнему выходила к завтраку, если того требовали приличия, навещала девочку, следила за её жаром, говорила с лекарем, отвечала, когда ко мне обращались. Я была спокойной, ровной, собранной. Настолько ровной, что самой становилось тошно. Потому что каждая эта ровность давалась усилием.
Я больше не задерживалась в галереях, если слышала его шаги. Не искала его взгляд за столом. Если мы оказывались в одной комнате, я держалась безупречно вежливо, так, словно между нами не было ни ссоры, ни поцелуя, ни той близости, после которой моё тело ещё долго помнило его тепло, а сердце — то, как опасно легко мне было рядом с ним.
Я не знала, что мучило сильнее: страх перед тем, как много это для меня значило, или стыд за то, как быстро я позволила себе потерять осторожность.
Мне казалось: стоит только ещё раз подойти ближе — и я уже не смогу делать вид, будто в любой момент готова уйти. А именно это и пугало меня больше всего. Не двор, не Эссель, не суд Камня. А то, что рядом с ним я всё меньше была способна оставить себе путь к отступлению.
Он, конечно, почувствовал.
Сначала пытался говорить со мной.
Однажды остановил меня в крытой галерее, где ветер шевелил длинные светлые занавеси, и тени от колонн ложились на пол полосами.
— Вера.
Я остановилась, но не обернулась сразу. Уже по одному его голосу я поняла, что он устал. И от этого внутри что‑то неприятно сжалось.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
Я смотрела в сад сквозь арку и понимала, что если повернусь слишком быстро, то снова выдам всё лицом.
— Не нужно, — ответила я. — Всё и так достаточно ясно.
— Только тебе одной, видимо.
Голос у него был спокойный. Лучше бы он сердился. С его гневом я бы как‑нибудь справилась. А вот с этой сдержанной усталостью — нет.
Я всё‑таки повернулась.
Он стоял в нескольких шагах от меня — собранный, прямой, как всегда. Но я уже слишком хорошо знала его лицо, чтобы не заметить напряжение в линии рта, холодную сдержанность в глазах.
— Райнар, пожалуйста, — сказала я тихо. — Сейчас не время.
— А когда будет время? — спросил он. — Когда ты снова решишь исчезнуть, не объяснившись?
Это попало в цель так точно, что я едва не отшатнулась. Вместо этого только сильнее выпрямила спину.
— Я никуда не исчезаю.
— Ты уже исчезла, — ответил он. Просто. Без нажима. — Стоишь передо мной, а всё равно — далеко.
Я отвела взгляд, потому что выдержать это оказалось труднее, чем я ожидала.
— Так будет лучше.
— Для кого?
— Для всех.
Он коротко усмехнулся. Без радости.
— Не говори за всех, если на самом деле боишься за себя.
Я хотела ответить резко, но в конце галереи появился слуга с бумагами. Он заметил нас и тут же сделал вид, что очень занят чем‑то по пути. Райнар тоже это увидел. Его лицо на миг стало совершенно непроницаемым.
— Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Если тебе нужна дистанция — получишь.
И, поклонившись мне с ледяной, почти придворной учтивостью, ушёл.
Лучше от этого не стало. Только пустее.
* * *
Правда нашла меня не в торжественном зале и не в чьём‑то признании. Она пришла, как приходит всё опасное в этом доме, — тихо и будто случайно.
Дочь Райнара днём наконец уснула спокойно. Без жаркого бреда, без судорожных вздохов. Я оставила лекарю указания и пошла по старой лестнице, чтобы не пересекать приёмные залы. Лестница увела меня в нижнее крыло, куда я прежде почти не заходила.
Там было прохладнее, тише. Пахло старой бумагой, воском и пылью. И именно там я снова услышала шёпот.
Не тот ночной, который заставлял меня сжимать одеяло в пальцах. А другой — будто узнающий. Как будто сам дом звал меня куда‑то.
Я остановилась перед полуоткрытой дверью, из‑за которой лился тусклый свет, и не сразу поняла, почему у меня так колотится сердце. Потом толкнула её.
Комната оказалась высокой, узкой, заставленной стеллажами от пола до потолка. На длинном столе лежали свитки, книги в тёмных переплётах, каменные пластинки с вырезанными знаками. У окна стоял седой человек в мантии хранителя.
Он не обернулся сразу.
— Я думал, вы придёте раньше, — сказал он так буднично, что у меня по спине пробежал холод.
— Вы меня ждали?
Он повернулся ко мне. Лицо у него было сухое, старое, с глубоко посаженными глазами человека, который слишком давно привык к чужому удивлению.
— Не вас лично, — ответил он. — Ту, кто слышит швы Грани иначе, чем мы.
Я молчала.
— Моё имя Тарвен. Я хранитель архива. И, прежде чем вы решите, что я тоже хочу использовать вас в какой‑то придворной игре, позвольте сказать сразу: если бы Эссель знала, что хранится здесь, вас бы уже увели не в северную башню, а куда дальше.
— Что это значит?
Он жестом указал на стол.
На пергаменте лежала карта. Точнее, не совсем карта — две окружности, наложенные одна на другую. На одной были названия этих земель. На другой — символы, линии и очертания, от которых у меня вдруг заломило виски.
Я шагнула ближе.
И замерла.
Среди этих линий я увидела развязку. Форму трассы. Излом моста. Схему, мучительно похожую на часть моего города.
— Это… — голос у меня сорвался.
— Наложение, — сказал Тарвен. — Старые расчёты разрывов Грани. Ваш мир и наш соприкасаются сильнее, чем кажется. Есть узлы, где ткань между ними истончается. Иногда на годы. Иногда на мгновения. И если в этот миг по обе стороны происходит сильный удар, Грань отвечает.
У меня внутри всё похолодело.
Сильный удар.
Скрежет металла. Белая вспышка. Машина, потерявшая сцепление. Миг, когда мир будто вывернулся наизнанку.
— Вы хотите сказать… авария? — спросила я, уже зная, что не хочу слышать ответ.
— Могла быть не просто аварией, — сказал он. — А следствием разрыва. По эту сторону той же ночью у северной стены произошло нарушение шва. Камень пел так, что треснули три арки. Двое стражей утверждали, что видели «огненного зверя без ног», несущегося в пустоте. Тогда их сочли напуганными. Потом появились вы.
— Нет, — выдохнула я. — Нет. Это совпадение.
Он ничего не сказал, только подвинул ко мне другую пластинку.
На камне был вырезан грубый рисунок — условный, древний, но всё равно до боли узнаваемый. Металлическая вытянутая форма, два светящихся круга спереди.
Автомобиль.