Страница 36 из 82
Глава 26
Место силы рода находилось под замком.
Мы спускались долго — по винтовой лестнице, всё глубже, туда, где воздух становился прохладнее, а камень под пальцами — влажным и почти живым. Здесь уже не было ни гобеленов, ни портретов, ни признаков жилого мира. Только серый древний камень, тени и свет редких факелов.
— Вы водите сюда всех, кого хотите впечатлить? — спросила я, чтобы не думать о том, как громко бьётся сердце.
— Нет.
— Тогда мне особенно повезло.
— Не уверен, что это подходящее слово.
— А какое подходящее?
Он остановился на лестничной площадке и обернулся.
Мы стояли так близко, что мне пришлось запрокинуть голову.
— Неизбежное, — сказал он.
У меня внутри всё дрогнуло.
Глупо. Сильно. Опасно.
Я не отвела взгляд.
Он тоже.
И на один длинный, мучительный миг я почувствовала, как тонкая, хрупкая защита между нами трещит.
Ещё не сломалась.
Но уже трещит.
— Вы всегда говорите вещи, после которых сложно дышать? — спросила я почти шёпотом.
— Только тебе.
Я закрыла глаза на секунду.
Плохая идея.
Очень плохая.
Потому что, когда открыла, он был всё так же близко. И его взгляд стал темнее. Глубже. Таким, от которого у меня слабели колени.
— Не надо, — выдохнула я, сама не зная, о чём прошу. Не говорить. Не подходить. Не смотреть так. Или, наоборот, перестать делать вид, будто это ещё можно остановить.
— Не надо что? — спросил он так тихо, что лучше бы не спрашивал вовсе.
Я сглотнула.
— Делать вид, что это ничего не значит.
Его лицо изменилось едва заметно, но я увидела.
Услышал.
Понял.
И это было страшнее всего.
Потому что после этого между нами уже невозможно было притворяться до конца.
Он медленно поднял руку.
Не резко. Не властно. Так, будто давал мне шанс отстраниться.
Коснулся пальцами моей щеки.
И мир — глупо, банально, невозможно — вдруг сузился до этой точки.
До тепла его кожи.
До тяжёлого воздуха между нами.
До моего сбившегося дыхания.
До того, как я сама, не веря себе, едва заметно подалась вперёд.
Его взгляд опустился к моим губам.
У меня внутри всё вспыхнуло так резко, что стало почти больно.
— Вера… — произнёс он хрипло.
И от одного этого шёпота я чуть не потеряла остатки здравого смысла.
Он наклонился.
Медленно. Очень медленно.
Будто и сам не до конца верил, что делает это.
Будто ещё можно было остановиться.
Ещё можно.
Ещё…
— Милорд!
Голос, раздавшийся сверху, ударил как холодной водой.
Я дёрнулась так резко, будто меня поймали на преступлении.
Райнар отступил на полшага мгновенно, но я успела увидеть, как в его лице на один миг вспыхнула тёмная, почти звериная ярость.
На лестнице показался один из стражей. Молодой. Бледный. Явно уже понявший по выражению лица лорда, что выбрал для доклада самый неподходящий момент в своей жизни.
— Простите, милорд, — выдохнул он. — Срочное донесение от южной заставы.
Я отвернулась, пытаясь взять себя в руки.
Щёки горели.
Губы — тоже, хотя он так и не коснулся их.
Сердце билось где-то в горле, быстро, тяжело, больно.
Райнар молчал несколько секунд.
Слишком долго.
Потом сухо спросил:
— Это не могло подождать?
— Нет, милорд.
Тон стража стал ещё тише.
Райнар прикрыл глаза на миг, будто сдерживая то, что лучше было не выпускать наружу.
Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде уже стояла привычная сталь.
Но я слишком близко видела то, что было до.
И от этого стало только хуже.
— Мы вернёмся, — сказал он ровно.
Я не знала, к чему именно относились эти слова.
К месту силы.
К разговору.
К тому, что чуть не случилось между нами.
И это незнание жгло сильнее самого несостоявшегося поцелуя.
— Конечно, милорд, — ответила я слишком спокойно для того, что творилось внутри.
Он кивнул.
Развернулся.
И начал подниматься наверх вместе со стражем, уже слушая сбивчивый доклад о каких-то передвижениях на южной границе.
А я осталась стоять внизу, в холоде древнего камня, с дрожащими руками и ощущением, будто только что подошла к самому краю — и не упала лишь потому, что нас грубо оттащили назад.
Я медленно прижала пальцы к губам.
Ничего не произошло.
Вообще ничего.
Но почему тогда казалось, что произошло уже слишком многое?
Наверное, потому что теперь я знала точно:
если однажды Райнар всё-таки меня поцелует, назад дороги уже не будет.
Ни для меня.
Ни для него.
Ни для всего, что и так опасно трещало вокруг нас.
И самое страшное — какая-то безумная часть меня уже ждала этого момента.