Союз спасения Завтра

Глава 15. Есть ли работа профессионального допрашиваемого?

О многом можно поразмыслить, пока лежишь связанный в каком-то погребе. Например, что неделя выдалась тяжёлой. Двенадцать дней назад Ён бы сказал, что выбрать кофе, когда с утра торопишься на работу, тяжело. Сегодня официально мог заявить, что быть избитым до смерти тоже довольно тяжело. Как ни странно, выбор кофе от этого легче не становился.

Размышления прервала огромная фигура Ёк Кичхоля, появившаяся в дверях. Ему пришлось согнуться почти вдвое, чтобы протиснуться через низкий проём. Следом за ним шли Нангиль и Джи Сокджин, неся лёгкий переносной столик, а позади Суён с Ан Сонджа, держа в руках миски и кастрюльку.

Бахнув всё это с грохотом в дальнем от Ёна углу, они уделили внимание и ему. Суён подошла ближе и вытащила кляп у него изо рта.

Ён, которого одолели навязчивые мысли о кофе, тут же заговорил:

— А нет ли у вас кофе? Думаю, я бы жизнь отдал за чашку кофе.

На секунду призадумался и добавил:

— Буквально даже, а не фигурально.

Честно говоря, он заслужил передышку. Неизвестно, что Проводники в этом мире собираются с ним сделать, но если бы ему дали чашечку кофе..

— Кофе, – фыркнула Суён.

— Вот наглец, – Нангиль подошёл ближе и замахнулся.

Ён перевёл на него взгляд: наверное, он заразился некоторым фатализмом от Создателя. Он так спокойно взирал на поднимающуюся руку, словно больно будет не ему, словно и тело не его.

— Помалкивай, – Нангиль так и не смог донести руку до лица Ёна.

— Ладно-ладно, – Кичхоль гремел посудой. – Давайте поедим, пока не остыло.

— Именно, – произнесла Ан Сонджа. – Допросить ещё успеем.

Джи Сокджин тут же добавил:

— Так любезно было поделиться едой со стороны..

— Тихо, – зашипели на него все.

Собрались опять все те же, подумал Ён.

Проводники вновь играли некую значимую роль. Кем же они были? Участниками ополчения? Почему каждый мир, в котором Ён оказывался, был на грани катастрофы? Потому что Создатель сдался – и все миры подлежали исчезновению?

В этот раз Проводники меньше всего походили на себя. Все они выглядели измождёнными, с простыми причёсками и в простых белых одеждах, только у Суён была чёрная юбка.

Однако в их глазах горел огонь, идущий прямиком из сердца. Эти люди знали, за что боролись. Огонь был такой силы, что Ён чувствовал, как он захватывает и его. Во времена японской оккупации корейцы объединялись по всему миру, чтобы отстоять независимость страны.

Проводники тем временем поставили на стол пять плошек, и Кичхоль принялся накладывать непонятную (и сильно пахнущую) массу в тарелки. Аромат её показался знакомым с детства, и Ён вспомнил. Это был рис, перемешанный с отходами алкогольного производства. Такой им давали попробовать на детском мероприятии в день независимости Кореи.

Если люди не отказывались даже от барды, значит, Проводники в этой реальности голодали.

Было странно наблюдать, как утончённая в его реальности Суён ест эту массу, как ковыряется в ней Ан Сонджа. Это было неправильно и несправедливо.

Ён заметил, что Ёк Кичхоль положил себе меньше всех, несмотря на то, что был самым крупным. Нангиль и Сокджин, думая, что никто не замечает, отложили от себя по ложке для Кичхоля.

Вероятно, не было случайностью, что те, кто в современной Корее спасал мир от аномалий, оказывались защитниками страны в каждой другой реальности. Не быть равнодушными к тому, что происходит вокруг, – сложнейшее дело на земле. А бороться во имя лучшего.. на это нужен совершенно другой вид смелости. Даже отчаянности. Ты должен быть готов пожертвовать не только своей жизнью, но и жизнями дорогих тебе людей.

Было ли это глупой жертвой? Рисковать всем, пока другие пребывают в безопасности, помалкивая?

Глупо ли поступил сам Ён, умерев за страну и семью, до которых ему технически не было дела?

Наверное, глупо.

Но он сделал это во имя добра и чтобы остаться верным себе. Не изменять себе, даже когда страшно – вот что по-настоящему важно. И если остаться собой до конца, значит, победа уже случилась. По крайней мере, в этом был уверен Ён.

Проводники тихо переговаривались между собой, и Ёну удавалось услышать только отдельные слова и фразы, из которых он сделал вывод, что находится в некоем тайном убежище ополченцев. Здесь они, похоже, пережидали плохие дни и обсуждали свои планы. У этой новости была и плохая сторона. Не похоже, чтобы они были фанатами Ёна, ведь он был до сих пор связан. Значило ли это, что предполагалось, что Ён не выйдет отсюда живым? Он поморщился.

— Морщится, – проворчал Нангиль, глядя на Ёна. – Небось на японских харчах жил.

По меркам жителей этой реальности Ён уж точно питался как король. У него всегда был доступ к разнообразной свежеприготовленной пище, любое мясо было в его распоряжении, а ещё пицца и тортики – здесь, наверное, не каждый богач мог похвастаться такими яствами. И даже в мифологической древности всё было совсем неплохо.

— Пора приступать к делу.

Ёк Кичхоль встал из-за стола. Остальные поднялись за ним. Никто из них не торопился сделать первый шаг в сторону Ёна, только смотрели на него злыми взглядами.

Ёна начала бить крупная дрожь. Сам он как будто не боялся, но вот тело, похоже, было иного мнения.

— Ты нам всё расскажешь, – наконец решился Кичхоль. – Или мы поможем тебе рассказать.

— Я всё расскажу, – поспешно ответил Ён. – Только я ничего особенно не знаю.

— Думаем, ты знаешь, предатель! – крикнула Суён.

Джи Сокджин достал из кармана записку и, подойдя, протянул её Ёну.

— Читай.

Только не опять. Опять ему в лицо тыкали иероглифами, которые он не понимал. Только на этот раз японскими.

— Читай, студентик!

Джи Сокджин свёл брови и смотрел на Ёна с откровенной неприязнью. Никогда раньше у него не было такого взгляда.

Ён только тяжело вздохнул. Он, похоже, был абсолютно безграмотным: ни китайского, ни японского. Если бы он знал, что его ждут такие приключения, то выучил хотя бы на начальном уровне языки.

— А что здесь должно быть?

Несмотря на то, что Ён точно раздражал Проводников, никто словно бы не решался его ударить. Наоборот, они неуверенно переглядывались, словно не знали, что делать дальше.

Образованные люди, которые не привыкли к жестокости, вдруг понял Ён. Причинять боль другим не так легко, как кажется.

— Я действительно не понимаю японский, – признался Ён. – Но знаю человека, который сможет помочь.

— Ли Джун, – утвердительно произнесла Ан Сонджа.

Интересно, была ли она здесь шаманкой? Или новые управленцы страной запретили все религии, кроме буддизма?