Страница 77 из 108
«Дорогой Ён. Сегодня я совершил глупость. Мы с Тадао пробрались в кабинет профессора Томсона и нашли у него виски. Прости, что пишу так коряво. Руки не слушаются, а строчки расплываются перед глазами. Эта сегодняшняя шалость напомнила мне о тебе. Несмотря на то, как я обошёлся с тобой в ver.577398748057660, я скучаю по тебе. Где ты? Почему я здесь один?»
Но если где Джун и мог встретить Ёна, то только в Корее. Поэтому, когда появилась возможность, Джун вернулся в Чосон, как снова стали называть его страну после непродолжительного бытия Империей Великая Хан. Его сразу распределили профессором иностранной литературы в уездный колледж. Японцы посчитали Джуна отличным кандидатом для этой должности, полагая, что он разделяет их ценности. Джун же надеялся, что среди его учеников однажды появится и Ён. Ведь вирус не мог жить отдельно от хоста.
«Сегодня я водил студентов фотографироваться, чтобы в будущем они могли черпать силы из воспоминаний о прожитой с друзьями молодости. На обратном пути я встретил тебя. Сначала даже не поверил своим глазам. Но ты широко улыбнулся мне и сказал, что тебя назначили моим практикантом. Я обрадовался, но теперь меня одолели сомнения. Должен ли я продолжать эти испытания? Я совсем не помню план Создателя. Кажется, я окончательно становлюсь человеком».
Джун открыл чистую страницу, чтобы внести новую запись:
«Дорогой Ён. Наконец-то.. Наконец-то ты здесь. Сегодня был не самый лучший день для твоего появления, но я всё равно рад, что ты здесь. В твоих глазах теперь только разочарование и злость. Я понимаю. Я бы хотел, чтобы у нас было больше времени вместе. Вести откровенные беседы, готовить вместе еду, обсуждать книги. Но не похоже, что в этой реальности у нас это получится».
Между ними скопилось много недопонимания, и Джун намеревался выслушать все обвинения в свой адрес после завершения церемонии. Но этому тоже не было суждено сбыться. Ён-вирус вёл себя непредсказуемо для Создателя. Вместо протянутой руки Джуна он выбрал рискнуть жизнью и угодил в руки активистов.
Зашёл Сугимото Тадао, и Джун незаметно убрал дневник на место. Они только недавно вернулись с церемонии, и у Джуна было полно забот и без нежелательного гостя.
— Кто мог подумать, что твой практикант такой сорвиголова! – воскликнул японец, садясь на кожаный диван в обставленном по последней моде кабинете. – Отец отправил полицейских по следам уцелевших тёсэндзинов, но не думаю, что они оставят твоего друга в живых. Сам же знаешь, насколько невежественны эти проклятые варвары. Испоганили тебе свадьбу!
Тадао зазвонил в колокольчик.
— Выпивки нам! Виски! – крикнул он и продолжил: – Это судьба, что мы здесь, да, Джун? Ведь мать императора Камму, правившего в восьмом веке, Такано-но Ниигаса, не просто имела корейские корни, а вела свой род от бога Хабэка. Этот бог, как известно, всегда покровительствовал правителю Японии.
— Это всего лишь легенда, богов здесь нет, – устало перебил его Джун, и Тадао на миг растерялся. – Только люди, их выборы и поступки.
— Ты прав! – вдруг воодушевился Тадао. – И мы выбрали помочь корейцам с культурой, наукой и привнести прогресс. А то бы так и бегали с дубинками и пользовались примитивным языком.
Джун ничего не ответил на это оскорбление корейцев, только присел на стул напротив, перекатывая в пальцах запонку с гравировкой Huntsman. Ждать Ёна оставалось недолго в сравнении с тем, сколько жизней он уже прождал. Но сейчас нетерпение было сдерживать сложнее.
В комнату тихо вошла Хёнджу, не подымая взгляда от серебряного подноса, на котором располагалось лучшее спиртное, что было в доме.
— Почему ты это делаешь? – резко спросил Джун. Не хватало ещё, чтобы Хёнджу пришлось обхаживать захватчиков.
— Пришла утешить тебя, – захрюкал от смеха Тадао.
От отвращения у Джуна скривился рот. Он поднялся с места, намекая, что время приёма гостей закончилось, и подошёл к двери, приоткрывая.
— Ладно, – раздражённо кинул японец, отправляясь на выход. – Тогда сегодня я буду развлекаться один. Хотя к вашим кисэн ходить никакого удовольствия, не улыбаются, игнорируют.. Словно я призрак!
Тадао ушёл. Только сейчас Джун обратил внимание, что на лбу у Хёнджу все ещё была кровь.
— Подойди, – приказал он.
Джун усадил Хёнджу вместо себя на стул, обитый бархатом, и достал из ящика антисептик с ватой.
— Почему тебе до сих пор не обработали рану? – спросил тихо Джун, с заботой промакивая ссадину на лбу Хёнджу.
Она промолчала. Джун догадался, что никто из слуг не проявил должного внимания к неизвестно откуда взявшейся хозяйке дома. Было непривычно, что Хёнджу не позаботилась о себе сама.
— Один мудрый человек как-то сказал, что наше поведение заразно. – Джун вздохнул и подул на царапину. – Ты теперь в безопасности, поэтому, пожалуйста, заботься о себе. Не давай делать себе больно, не давай себя в обиду. Я всегда встану на твою сторону.
— И что я могу делать со своей безопасностью? – быстро спросила она.
— Я не могу тебе указывать. Ты свободна.
— Спасибо, – сказала она и тихонько ускользнула.
Судьба Хёнджу в этой Корее была изменена. Даже не так. Создатель вмешался и изменил одну судьбу. Насколько же человеческий поступок с его стороны.