Сыграем в игру?

Глава № 5 Лиза

Неделя. Ровно столько я уже провела в аду. С каждым днем я ненавижу Соколова все больше и больше. Я не могу его видеть и слышать, мечтаю увидеть его голову на пике. Он злой, неадекватный и жестокий. Ему позавидовал бы сам дьявол, а его пытками можно наказывать опасных преступников.

Всю эту чертову неделю я впахивала, как проклятая. Он заваливал меня работой так, что не оставалось времени на кофе. Вечно голодная, уставшая и без нормального сна, потому что домой возвращаюсь не раньше десяти.

Дважды он звонил мне ночью, вырывая из сна и требуя какой-то важный документ, который ему обязательно нужен в два часа ночи. Попытки объяснить, что все документы в рабочем компьютере, не увенчались успехом.

Обычно через неделю у меня уже есть первые результаты. Как минимум, внимание мужчины, за которым я охочусь. Этот же… непробиваемая скала. Я пробовала разные комбинации одежды, разные прически и макияж. Ему плевать на то, как я выгляжу. Ещё никто так сильно не убивал мою самооценку.

Нет, иногда я все же ловлю его взгляд, когда он думает, что я не вижу. Но это так незначительно, будто он рассматривает новую накидку на диване. Как женщина я ему не интересна, и не знаю, смогу ли изменить это. Я боюсь к нему подходить, трогать его, прикасаться. Мне кажется, что если нарушу дистанцию, он вцепится зубами мне в шею.

Все мои методы не работают на нем, потому что я не могу их использовать. Слишком он неприступный и жесткий. И я уже готова сдаться. Дала себе срок ещё неделю, и если ничего не изменится, то пойду к Юре за новым заданием. А с Соколовым он пусть работает сам.

Я никогда не сдавалась. Но терпеть дальше эти унижения я не в силах. Больше пяти лет я выбиралась из ямы, в которую меня загнала родная мать не для того, чтобы так позорно упасть в неё вновь. Я ненавидела себя двадцать лет, считала некрасивой и недостойной. Когда с матерью случилось то, что случилось, я начала бороться с собой. И почти победила. А теперь… Теперь я снова получила человека, который унижает меня так, как унижала мать. В нем я вижу ее, и за это ненавижу его ещё больше.

Под шум мыслей попыталась замазать синяки под глазами, но получилось плохо. К черту. Какая разница, как выглядеть, если тебя не замечают. Единственная маленькая радость, которая не позволяет мне развалиться совсем — Павел. Он приходил раза три в офис и каждый раз его открытый флирт как бальзам на душу. Он отвлекал меня от работы, таскал на кухню пить кофе, и за это Соколов зверел ещё больше. Наверное, ему не нравится, что с его игрушкой играет кто-то другой.

Я с грустью посмотрела в зеркало на опущенные веки, темные круги под глазами и сделала ещё одну попытку привести себя в порядок. Не хочется доставлять ему радость своим загнанным видом. К тому же, сегодня совещание и придут разные шишки, поэтому я не должна потерять лицо. И хотя он с радостью унижает меня при других, не хочу давать ему повод для этого.

Макияж сделал мой вид менее печальным, и я достала из гардероба облегающую юбку короче, чем обычно. Она вытягивала ноги, подчеркивала бедра и узкую талию. Надела белую блузку с коротким рукавом и оставила две пуговицу расстегнутыми. Волосы выпрямила и оставила распущенными, чтобы они падали на плечи. Холодный оттенок мелированных прядей делал мой взгляд более строгим и уверенным.

Я сделала фотографию возле зеркала и отправила Лике. Она ответила уже через секунду смайликом с сердечками вместо глаз. Потом вдогонку отправила мне целое письмо о том, какая я красотка, и на работу выходила уже с улыбкой.

В офис я приехала, как всегда, первая. Сразу приготовила кофе, и появилась возле кабинета с кружкой кофе одновременно с шефом. Он открыл дверь и впустил меня первой, и я чуть не запнулась на пороге от проявления вежливости с его стороны. Пока он стаскивал пиджак и закатывал рукава рубашки, я отчитывалась о подготовке к совещанию. Он не смотрел на меня, а я смотрела на его загорелые, крупные руки, представляя то как он ими обращается с женщинами, то как ими же ломает мне шею.

Я не понимала, за что природа наградила его такой внешностью. Ему бы больше подошли красные глаза и рожки на голове. А он чертов Аполлон, в которого вселился Люцифер.

— Подготовь зал к приходу людей, — скомандовал он, усаживаясь в свое кресло. — Потом каждого встреть и проводи. Воду, закуски, все как положено.

— Да, сейчас займусь этим, — ответила я и снова, против воли, уставилась на его руки.

Со стороны казалось, будто я покорно опустила взгляд. Я надеялась, что так казалось. Потому разглядывать шефа, которого ненавидишь всей душой — странное занятие.

— Список по рассадке, — сказал он и протянул мне маленькую бумажку.

Я шагнула к столу, схватилась за листок, и коснулась его пальцев совершенно случайно. Секунда, две без дыхания от пронзившего ощущения тока, и я подняла глаза. Мы столкнулись взглядами, его светлые глаза уставились в мои так, будто я не пальцев его коснулась, а раздевать начала. Но одергивать руку было уже поздно — он подумает, что я смущаюсь или, не дай бог, что мне это понравилось.

Наконец, он отпустил листок, и я смогла вздохнуть. Попятилась к двери, и быстро вышла, чувствуя холодный взгляд на своей спине.

Я подготовила зал, как положено: расставила воду и печенье, согласно рассадке выставила таблички и поправила стулья. Еще раз проверила все, убедившись, что придраться не к чему. Наивная. Он обязательно найдет, к чему придраться.

После подготовки зала я вернулась к рабочему месту и сразу заметила недовольного Павла. Он ворчал себе под нос, выходя из кабинета Соколова и теребил галстук на шее. Надо же, манипулятор добрался и до друга, заставив его надеть костюм.

— Доброе утро, — сказала я с улыбкой.

— О, Марго! — отреагировал он и бросил возню с галстуком. — Вы, как всегда, очаровательны!

Я смущенно заправила локон за ухо, принимая его флирт. Он казался мне забавным, а его теплые глаза после холодного взгляда Соколова были настоящим спасением. Павел неосознанно показывал, что я не сдала позиции, и ещё могу привлекать мужчин. Мне не хотелось давать ему ложных надежд, но устоять перед тем, чтобы использовать свои женские штучки, я не могла.

Павел снова схватил галстук и завязал его на обычный узел, смяв ткань. Посмотрел на меня с вопросом о своей находчивости, и я засмеялась. Подошла к нему, взялась пальцами за галстук и вытянула узел. Потом аккуратно, медленно начала переплетать концы.

— Я говорил, что ненавижу эти сборища? — тихо сказал он, наблюдая за моими пальцами.

— Да, примерно раз десять точно, — улыбнулась я.