Страница 11 из 75
— Вот что я там буду делать? Я название компании только недавно запомнил, — вздохнул он и перевел взгляд на мое лицо.
Я завязала галстук и поправила воротник, нарочно касаясь пальцами его шеи. Ему точно это нравилось — он замер, даже перестав ворчать.
— Я подготовила для вас шпаргалку, — тихо сказала я. — С ней вы поймете, что происходит вокруг.
— Правда? — искренне удивился он, и я посмотрела в его красивые голубые глаза. — Да вы мой спаситель!
Я подтянула узел галстука и провела по нему рукой, приглаживая ткань. Павел с довольной улыбкой посмотрел на свою рубашку.
— Как я вам? Похож на жениха?
— Похожи, — кивнула я.
— Значит, я приглашаю вас на пробный танец, — загадочно произнес он и, не давая мне сообразить, подхватил за талию и взял руку в свою ладонь.
Я ахнула от неожиданности, и Павел тут же закружил меня в танце, не позволив сопротивляться. Из груди вырвался смех, и на душе хоть на пару минут стало хорошо и спокойно. Это могла бы быть моя обычная жизнь — флирт и танцы с симпатичным парнем, надежды на светлое будущее. Но сейчас всё это игра. Он даже не знает моего настоящего имени, не знает, кто я. Я и сама не знаю, кто я.
Павел резко остановился, перехватил мою спину второй рукой и наклонил к полу, нависая надо мной. Я взвизгнула и вцепилась в его плечи, будто он мог меня уронить. Он смотрел на меня игривыми глазами с легкой улыбкой, а я не знала, как мне реагировать. Ситуация в целом была неловкой, слишком близко его лицо от моего, но флирт — это одно, а на что-то большее я точно не готова. Хотя бы потому что должна соблазнять его друга.
Как бы странно это ни звучало, но меня спас Соколов. Его грубый, властный голос прозвучал позади Павла.
— Что происходит? Паш!
Павел закатил глаза и подмигнул мне.
— Злой начальник вышел, — прошептал он. — Сделаем вид, что не заметили его?
Я хихикнула, и он поставил меня на ноги. Сразу поправила блузку, юбку и волосы под их пристальные взгляды.
— Рита, все готово к совещанию? — сказал Соколов, и я резко подняла на него взгляд.
Он назвал меня по имени? Не «эй», а прям произнес четыре буквы?
— Готово, — сказала я и протянула ему папку.
Павлу протянула небольшой листок, и он снова подмигнул мне. Я улыбнулась, замечая краем глаза, что шеф наблюдает за нами.
— Пошли давай, — сказал Соколов и схватил Павла за плечо. — Скоро все придут, я кратко введу тебя в курс дела.
Значит, я не ошиблась, и ему действительно не нравится, что Павел уделяет мне внимание. Интересно. Что это: ревность? Или тревога за друга, что может связаться с простой смертной? Нужно было проверить оба варианта, и если первое… то он сам давал мне козырь в руки.
Я встретила гостей и проводила их в зал для совещаний. Пятеро мужчин в возрасте от сорока до пятидесяти лет, одетые в дорогие классические костюмы. Каждый из них вежливо поздоровался со мной, но особенно приятным на вид и общение оказался тот самый Стаханов. Он приветливо улыбнулся и пожал руку, и мы вместе направились в зал для совещаний. Заходили уже как старые друзья, разговаривая о жаркой погоде и любимом мороженом.
Гости расселись по местам, я осталась позади Соколова, держа в руках планшет. Он подписывал бумаги, шкрябая ручкой по листкам. Потом поднял взгляд, убедился, что все на месте и окинул взглядом стол. Я не видела его лица, но напряженная спина мне не понравилась.
— Почему закуски другие? — внезапно сказал он. — И вода у всех разная? Разве трудно сделать всё по списку?
Вот чего он ждал… Унизить меня при всех. Растоптать публично, показав, кто хозяин положения. Он мог подойти ко мне до совещания, ведь наверняка видел стол, когда пришел с Павлом. Но решил оставить на сладкое. Я крепко сжала пальцами планшет и сделала глубокий вздох.
— Да, наконец-то закуски по запросу, — отреагировал Стаханов. — Твоя помощница спрашивала, что я хочу видеть на столе. И это, знаешь, Сергей, важно. Потому что у меня жуткая аллергия на орехи, а они всегда есть не этом столе.
— Вода у меня другая, — вступил ещё один гость, — я пью только газированную и определенной марки. Так что подготовка сегодня как никогда радует.
Я мысленно выдохнула и кивнула Стаханову, что улыбнулся мне. Соколову нечего было на это сказать, не станет же он спорить со своими партнерами? С теми, кто несет ему деньги или помогает их зарабатывать.
Тебе не удалось унизить меня, Сережа!
Соколов сделал вид, что ничего не произошло, и сразу приступил к рабочим моментам. Я видела, как Павел посматривает на мою шпаргалку и кивает. Постепенно разговоры перешли к решению вопросов и заключению сделок.
Я навострила уши, делая записи и стараясь не упустить важные моменты. Стояла тихо, как мышь, хотя после часа совещания ноги от каблуков гудели, как провода. От монотонного бубнежа мужчин клонило в сон, и когда Павел зевнул в кулак, я пожалела, что посмотрела на него. Зевота оказалась заразительной, и усталость совсем не бодрила.
Я слушала разговоры, иногда мысленно унося себя в выходные, где я буду два дня валяться на диване с нормальной едой и под сериалы. От мечтаний ноги заболели ещё сильнее и хотелось сбросить такие красивые, но жутко неудобные туфли.
— Договорились, — сказал мужчина рядом с табличкой Великанов. — Пусть твоя помощница подготовить договор и акт на оплату.
— Я сам подготовлю, — отреагировал Соколов, и я напрягалась.
Как я поняла из разговора, речь шла об очень крупном контракте с огромной суммой. И он, взваливший на меня всю работу, хочет сам заняться бумажками? Внутри приятно защекотало — что-то здесь нечисто, и, кажется, я на пути к его разоблачению. Может, мне не придется унижаться перед ним, делая вид, что он интересен мне. Достаточно отследить, на какой счет упадут деньги. И если они пройдут мимо компании, то… ловушка захлопнется.
От такой новости почти прошла боль в ногах и улучшилось настроение. В предвкушении, что скоро все закончится, я едва не улыбнулась. Если я права, то это будет не только новость в газете, но и анонимное сообщение в налоговую. И тогда Соколова не спасут ни связи, ни его идиотский характер.
— Предлагаю завтра отметить сделку в моем клубе, — сказал Великанов.
Мужчины закивали, и активнее всех закивал Павел. На этом совещании он был как слон в посудной лавке — самый молодой, дерзкий и абсолютно не заинтересованный в происходящем.