Кофе, кот и Воронцов

Глава 15

Анька пришла вечером, как всегда, без предупреждения. Звонок в дверь прозвучал в тот самый момент, когда я безуспешно пыталась сосредоточиться на анализе керамических черепков, а перед глазами всё ещё стояли строки из того проклятого чата. Я открыла дверь - и по её лицу, которое в обычное время напоминало собранную для атаки боевую раскраску, а сейчас было непроницаемо-спокойным, сразу поняла: она в курсе. Более чем.

- Ну что, дорогая моя аспирантка, - произнесла она, снимая с плеч объёмное пальто цвета запёкшейся крови и швыряя его на вешалку с такой силой, что та жалобно заскрипела. - Поздравляю с выходом в свет. Теперь ты не просто учёный, ты - полноценный персонаж университетского анонимного фольклора. Следующая ступень - мем с твоим лицом на подушках для первокурсников.

Она прошла на кухню, где царил привычный мне хаос из чашек, книг и полупустой пачки печенья «Юбилейное». Достала свой потрёпанный ноутбук из сумки, поставила его на стол со звуком, означающим «рабочий процесс начат», и уселась с видом нейрохирурга, готовящегося к ювелирной операции.

- Фото, - начала она, не глядя на меня, а уставившись в экран, где уже были открыты какие-то непонятные окна и вкладки, - технически чистое. Как стерильный скальпель. Метаданные вычищены под ноль. Загружено через три прокси, последний - где-то в Нидерландах. Найти первоисточник по цифровому следу - безнадёжно. Но… - она щёлкнула пальцами, и её маникюр цвета воронёной стали блеснул в свете лампы. - Почерк. Стилистика. Композиционный почерк, я бы сказала. Это как узнавать автора по любви к определённым эпитетам. И этот «почерк» я где-то уже встречала.

- Ты… злишься? - осторожно спросила я, ставя перед ней чашку с только что заваренным чаем. От неё пахло зимним ветром и едва уловимым запахом дорогого кедрового парфюма - верный признак, что она была «при полном параде» и в боевой готовности.

- Злиться? - Она наконец оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня. Её зелёные глаза, обычно такие насмешливые, сейчас были плоскими и холодными, как два куска морского стекла. - Нет, дорогая. Я не злюсь. Я провожу лингвистический и криминалистический анализ враждебного текста. А когда я в таком режиме, мне не до эмоций. Это… профессиональная гигиена.

Она отпила чай, не моргнув глазом, хотя он был обжигающе горячим.

- Этот ублюдок перешёл черту, - продолжила она, ставя чашку с таким звонким стуком, что я вздрогнула. - Не твою. Даже не университетскую. Использовать своего собственного сына в качестве дубины, чтобы ударить по тебе… Это уже не игра в репутацию и не борьба за научный приоритет. Это… - она поискала слово, и её губы искривились в гримасе отвращения, - …патология. Клинический случай мелкого, мстительного тирана, которому плевать на всё, кроме своей иллюзии контроля.

Она не договорила, но я и так услышала невысказанное: «И с такими не договариваются. Их изолируют».

- Поэтому, - Анька снова уставилась в экран, и её пальцы забегали по клавиатуре с таким азартом, будто она играла в какую-то жутко сложную, но увлекательную аркадную игру. - Я копаю глубже. Благо, филологическое братство - штука могучая. У меня связи, как у старой электропроводки в общаге - запутано, иногда искрит, но работает. Один знакомый код-мастер, который вместо сонетов пишет алгоритмы, уже наводку дал, где архивы «забыли» закрыть. Другой - король сканированных протоколов - шепнул, в каких папках пылятся самые сочные экземпляры. Так что теперь я роюсь не в курильных сплетнях, а в том, что пахнет не табаком, а нафталином и старой бюрократией. Бумаги. Официальные протоколы с печатями, которые весят как гири. Подписи под решениями комиссий, которые почему-то всегда напоминают мне финал плохого детектива - убийца тот, на кого меньше всего подумали, но все уже догадались. Истории карьерного роста одних - стремительных, как ракета, и таких же внезапных «угасаний» других - как будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Она подняла на меня глаза, и в них вспыхнул уже не просто азарт, а что-то более тёмное, почти опасное. Я видела это выражение раньше - когда она готовилась к финальной битве на конференции, когда уничтожала оппонента в научном споре. Но сейчас это было иначе. Сейчас в её взгляде горела холодная ярость, которая не знала границ.

- И знаешь что, Алис? - продолжила она, и голос её стал тише, но от этого только жёстче. - Картинка, которая складывается из этих пыльных папок, становится всё менее «академически-невинной». Она всё больше напоминает сценарий дешёвого политического триллера, но актёры-то - наши, родные, с кафедр! И я собираюсь сыграть в нём главную роль. Роль той, кто вытащит этого мерзавца на свет божий.

Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

- Я подниму всех на уши. И не только наших. У меня есть знакомые в журналистике, которые только и ждут такой истории. Есть ребята, которые умеют копаться в чужих финансовых потоках. Я найду всё. Я вытащу наружу каждый его грязный контракт, каждую сомнительную сделку, каждое решение, которое он продавливал в свою пользу. Я доберусь до его прошлого, до его связей, до всего, что он прячет за своим фасадом благопристойного профессора.

Она замолчала, глядя на меня с вызовом.

- Я даже думала позвонить одному человеку. У него специфический профиль деятельности. Он решает проблемы, которые не решаются официально. Ты понимаешь, о чём я.

У меня похолодело внутри. Я знала, что она способна на многое - но не на это. Не на такое.

- Ань, - сказала я тихо, чувствуя, как слова застревают в горле. - Ты серьёзно?

- Абсолютно, - ответила она, и в её голосе не было ни тени сомнения. - Если этот человек хочет войны - он её получит. Со мной. Я не оставлю от него камня на камне.

Я сидела молча, переваривая услышанное. Её слова вибрировали в воздухе, как натянутая струна, и я чувствовала, как внутри меня поднимается нечто новое. Не страх. Что-то другое. Твёрдое. Холодное. Правильное.

Я медленно отодвинула чашку и посмотрела на неё в упор. В груди закипал ледяной гнев - не на Воронцова старшего, а на то, во что она собиралась превратить нас.

- Нет, - сказала я тихо, но твёрдо. - Нет, Ань. Я не позволю. Ты не будешь копаться в грязи. Ты не будешь опускаться до его уровня. И я тебя за собой не потяну.

Она удивлённо подняла брови. Её пальцы, которые только что бегали по клавиатуре, замерли, а в зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на недоверие. Она не ожидала такого ответа. Я видела это по её лицу - она была уверена, что я поддержу её, что я скажу «давай, дай ему по полной, уничтожь его». Но я не могла. Не хотела. Не имела права.