Страница 37 из 93
- Алиса, - сказала она, и в голосе её послышалось раздражение. - Ты понимаешь, что он сделал? Что он продолжает делать? Мы не можем просто сидеть сложа руки!
- Мы и не будем сидеть сложа руки, - ответила я, чувствуя, как внутри меня просыпается уверенность, которую я искала так долго. - Но мы не станем играть по его правилам. Я не хочу копаться в грязном белье. Я не хочу становиться той, кто использует его же методы. Если я начну мстить, копать, поднимать архивы, искать грязь, я стану такой же, как он. А я не хочу быть такой же. Я хочу быть собой.
Анька молчала. Я видела, как она сжимает и разжимает кулаки, как напряглись её плечи. Она хотела возразить, но не находила слов.
- Мы выиграем эту войну, - продолжила я твёрдо. - Но только в рамках учёного поля. Только по-настоящему. Мы выиграем грант. Мы проведём экспедицию. Мы сделаем то, что он никогда не сможет сделать. Мы утрём ему нос нашими результатами. Это единственный способ победить его - быть лучшими. Не опускаясь до его уровня. Понятно?
Анька смотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом её лицо начало медленно меняться - напряжение уходило, уступая место чему-то новому. Наверное, уважению. Или пониманию.
- Ты серьёзно? - переспросила она, и в голосе её послышалось что-то, похожее на изумление. - Ты правда думаешь, что это сработает?
- Не знаю, - честно ответила я. - Но я знаю, что если мы станем такими, как он - мы проиграем. Даже если мы выиграем. Это важно. Ты должна это понять.
Она вздохнула, закрыла глаза, и я видела, как внутри неё идёт борьба. Потом она открыла глаза и усмехнулась - уже привычно, тепло, почти как раньше.
- Господи, Алиса. Ты невозможна, - сказала она, качая головой. - Я пришла сюда, чтобы спасать тебя, а ты спасаешь меня.
- Не тебя, - улыбнулась я. - Нас обеих.
Анька покачала головой, но улыбка её стала мягче. Она снова повернулась к ноутбуку, и её пальцы забегали по клавиатуре, но уже с меньшей яростью.
- Ладно, - сказала она, и в голосе её послышалась та самая привычная ирония. - Значит, будем бить по-научному. Только по-научному. Но если что - я знаю человека, который умеет делать очень убедительные схемы в Excel. Этого никто не отменял.
Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение, которое висело в воздухе последние полчаса, наконец отпускает. Внутри меня разливалось спокойствие - то самое, которое приходит, когда ты наконец понимаешь, что делать.
Анька взяла чашку с остывшим чаем, сделала глоток и подмигнула мне.
- Дамбу будем строить вместе. Ты - результатами. Я - связями. Только честно. Только по-честному.
Я кивнула, и этот кивок был твёрже, чем я когда-либо могла представить.
- По-честному, - повторила я.
За окном темнел весенний вечер, и где-то за стенами продолжала жить своя жизнь та самая война. Но здесь, на этой кухне, среди чашек, книг и полупустой пачки печенья, мы нашли оружие, которое не нуждалось в грязи. Мы нашли себя. И этого было достаточно.
- А теперь, - сказала она, неожиданно щёлкнув крышкой ноутбука и вскакивая со стула с энергией заводной игрушки, - мы идём. Одевайся.
Я уставилась на неё, не понимая.
- Куда? Уже почти десять. И я в пижаме.
- Именно поэтому и идём, - заявила Анька, уже запихивая мой ноутбук подальше и сгребая со стола разбросанные листки. - Потому что пятничный вечер, а ты сидишь в пижаме, изучаешь узоры на чайной чашке и явно собираешься до утра анализировать степень своей обречённости. Это не план, Алиса, это - дорога в эмоциональный тупик.
- У меня завтра… - начала я, но она перебила меня, взмахом руки, будто отсекая ненужную ветвь разговора.
- Завтра у тебя будет тот же самый отчёт, но с более свежей головой. А сегодня у нас с тобой культурная программа. Караоке-бар «Синий феникс». Там уже ждут.
- Кто ждёт? - насторожилась я, подозревая подвох.
- Люди, - ответила она уклончиво, но глаза её весело заблестели. - Очень приятные люди. Один, между прочим, похож на молодого Джона Сноу, только с чувством юмора и без снега в волосах. Другой - на аспиранта-музыканта, который пишет диссертацию по физике, а по ночам играет в рок-группе, и, судя по его рассказам, на его концертах бывает веселее, чем на защитах кандидатских. Живём-то один раз, особенно когда тебя пытаются закопать с помощью плохой фотографии! Лучший ответ - демонстративно живое лицо на фоне цветных гирлянд и кричащих в микрофон незнакомцев.
Она уже натягивала на меня поверх пижамы мой же тёплый свитер, сунула в руки ботинки и смотрела так решительно, что сопротивляться было бесполезно.
- Ань, я не могу… Я не в настроении для веселья.
- Именно поэтому и можешь! - парировала она, нахлобучивая мне на голову шапку. - Стратегическая необходимость. Если ты сейчас останешься одна, то начнёшь строить планы мести или, что хуже, оправдания. А нам нужно не это. Нам нужно показать всем, включая тебя саму, что ты - не жертва, забившаяся в угол. Ты - человек, у которого есть жизнь вне этой дурацкой войны. И эта жизнь включает в себя плохое пение, смех и возможность посмотреть на симпатичных парней, которые понятия не имеют, кто такой Воронцов-старший, да и младший тоже. Это терапия, Кольцова! Шумная и очень эффективная.
Её уверенность была заразительной. Да и сидеть одной в тишине, где каждая мысль возвращалась к тому фото и чату, действительно не хотелось.
- Ладно, - сдалась я, достав из шкафа джинсы. - Но я петь не буду.
- Обещаю, тебе не дадут, - засмеялась Анька, открывая дверь. - У «Снежного Джона» голос, как у тигра с похмелья, он всех перекричит. А мы будем хлопать и смеяться. И, возможно, строить глазки физику-музыканту. Это тоже часть плана - поддерживать боевой дух.
Мы вышли на холодную улицу. Воздух был колючим и свежим, и он вышиб из головы остатки тягучих мыслей. Анька ловко поймала такси, и через пятнадцать минут мы уже входили в шумное, тёмное пространство «Синего феникса», где пахло пивом, чипсами и всеобщей, беззаботной свободой пятницы.
И правда, за столиком уже сидели двое парней. Один - и вправду со сходством с тем самым актёром и с очень добрыми, смеющимися глазами. Второй - в очках и с бородкой, в свитере ручной вязки, выглядел именно как человек, способный говорить о физике и музыке в одном предложении.
Анька представила меня просто: «Моя подруга Алиса, историк, у неё был тяжёлый день, так что мы его сейчас исправим». Никаких подробностей. Никаких намёков.