Страница 8 из 78
— Я записывала номера телеграмм?
— Переписывала. На отдельные листки. Иногда целыми вечерами.
— Каких именно?
— Откуда мне знать? Ты не показывала.
На секунду разговор прервался: за стеной отозвался телеграф, и металлический стук заставил обоих сбавить темп.
— Но что-то говорила.
— Говорила, что они повторяются.
— Что повторяется?
— Не знаю.
Собеседница развела руками.
— Я спрашивала. Ты отвечала: «Пока не уверена». Потом снова считала свои цифры. Однажды вообще пришла ко мне за старой газетой, потому что тебе понадобилась дата какого-то объявления.
Марина чувствовала, как отдельные кусочки начинали выстраиваться в неясный, но уже тревожный рисунок.
— Сколько это продолжалось?
— Недели две. Может, чуть дольше.
— А вчера?
— Вчера ты была напугана.
— Чем?
— Если бы я знала, не спрашивала бы сейчас тебя.
Женщина подошла ближе.
— Ты несколько раз выглядывала в окно. Потом спросила, можно ли переночевать у меня, но почти сразу передумала. Сказала, что должна выйти на смену, иначе кто-то поймёт, что ты догадалась.
Марина не пошевелилась.
— Именно так и сказала?
— Почти.
— Постарайся вспомнить точно.
— Варя, я не протокол составляла.
— Мне сейчас важны слова.
Незнакомка нахмурилась, задумалась.
— Ты сказала… «Если я не приду, он поймёт, что я увидела». Кажется, так.
Марина запомнила одну деталь: Софья сказала «он», не «они».
— Ты не спросила, кто?
— Спросила. Ты сказала, что пока не можешь назвать имя.
— Почему?
— Потому что можешь ошибаться.
Это звучало так знакомо, что Марина на мгновение ощутила странное родство с женщиной, чьё лицо теперь видела в зеркале. Не обвинять без доказательств. Наблюдать. Проверять. Похоже, настоящая Варвара была гораздо интереснее, чем можно было предположить по аккуратным ящикам рабочего стола.
— Как тебя зовут? — едва не спросила Марина и вовремя остановилась.
Нужно было получить имя иначе. Она посмотрела на собеседницу с лёгким упрёком.
— И ты после всего этого решила просто прийти сюда?
— А что мне было делать?
— Например, выполнить то, о чём я просила.
— Я выполнила.
— Уверена?
— Софья Лебедева никому ничего не сказала.
Марина едва удержалась от облегчения. Софья.
— Совсем никому, Софья?
— Даже Алексею.
— Жарову?
— А какому ещё Алексею?
Слишком быстро. Марина заметила, как Софья отвела глаза. Интересно.
— Понятно.
— Что именно?
— Что Алексею ты не сказала. А теперь объяснишь, что происходит?
— Пока нет. И теперь у меня для этого гораздо больше причин.
Софья молча смотрела на неё, словно пыталась решить, верит ли услышанному.
— Они подозревают тебя? В исчезновении вагона?
— Похоже на то. В журнале есть запись.
— Какая?
— Такая, которую считают моей.
Софья побледнела.
— А она твоя?
Марина подумала о почерке. О странном порядке строк. О выцарапанном предупреждении.
— Не знаю.
— Как можно не знать, писала ты или нет?
— Иногда правильный вопрос не в том, кто держал перо.
— А в чём?
Она перевела взгляд на неё.
— Зачем его заставили держать.
Софья медленно села на свободный стул.
— Варя, мне это совсем не нравится.
— Мне тоже.
— Ты ведь не сделала ничего дурного?
Вопрос прозвучал не как обвинение. Скорее как просьба. Марина неожиданно почувствовала к этой незнакомой девушке благодарность. Софья боялась, но всё-таки пришла.
— Я не знаю всего, что делала Вар… — Она вовремя остановилась. — Что делала последние недели. Но вагон я не крала.
Софья нахмурилась. Марина внутренне прокляла собственную оговорку.
— Ты сейчас хотела сказать о себе в третьем лице?
— Хотела сказать «Варвара Александровна», потому что слишком много слышала сегодня это имя от мужчин в форме.
— Ты и правда странная.
— Придётся потерпеть.
Софья подалась ближе.
— Может, тебе уйти?
— Куда?
— Ко мне.
— Арсеньев запретил покидать станцию.
При имени жандарма Софья заметно напряглась. Марина это увидела.
— Ты его знаешь?
— Нет.
— Тогда почему так посмотрела?
— Как?
Пауза вышла длиннее прежних, словно оба одновременно проверяли, не сказано ли уже лишнего.
— Софья.
— Никак.
— Ты ужасно врёшь.
— А ты сегодня ужасно всё замечаешь.
Впервые раздражение стало сильнее осторожности.
— Мне сказали не доверять Арсеньеву.
Слова почти сорвались с языка, но Марина остановила себя. Слишком рано: надпись пока останется при ней.
— Что ты о нём слышала? — спросила она вместо этого.
— Только то, что приехал утром.
— От кого?
— От Алексея.
Опять Жаров.
— Алексей много знает.
— Он работает здесь.
— Я тоже.
Софья посмотрела на неё странно.
— Раньше тебя это не беспокоило.
Она подошла слишком близко к опасной границе.
— Раньше у меня не пропадал государственный вагон.
Этого объяснения оказалось достаточно. В коридоре послышались мужские голоса. Софья резко поднялась.
— Мне лучше уйти.
— Подожди.
Марина взяла её за руку.
— Если вспомнишь что-нибудь о тех номерах, особенно конкретные цифры, никому не говори.
— Даже тебе?
— Мне скажешь лично.
— А Арсеньеву?
Марина отпустила её.
— Особенно не ему.
Софья широко раскрыла глаза.
— Варя…
Дверь открылась. На пороге стоял Дмитрий Сергеевич. Он перевёл взгляд с Марины на Софью, потом на их руки, которые только что разомкнулись.
— Надеюсь, я не помешал.
— Безусловно помешали, — ответила Марина.
Софья кашлянула, пряча улыбку. Арсеньев снял перчатки.
— Тогда рад, что не опоздал.
— Господин штабс-ротмистр…
Софья торопливо присела в приветствии.
— Софья Андреевна Лебедева, — сказал он.
Неприятно кольнуло под рёбрами. Он уже знал, кто она.
— Вы знакомы? — спросила она.
— Пока нет.
— Но имя знаете.
— Я стараюсь знать имена людей, которые могут оказаться полезны расследованию.
Софья заметно побледнела.
— Мне нужно идти.
Арсеньев отступил в сторону.
— Не задерживаю.
Когда девушка проходила мимо, он добавил:
— Пока.