Страница 9 из 78
Софья чуть не сбилась с шага. Дверь закрылась. Она взглянула на Дмитрия.
— Вы специально это сделали.
— Что именно?
— Напугали её.
— Она испугалась раньше, чем я успел что-нибудь сделать.
— Значит, вы довольны.
— Наоборот. Испуганные люди обычно вспоминают хуже.
Он положил на стол тонкую папку. Марина невольно посмотрела на неё. Арсеньев заметил. Разумеется, заметил.
— Вы быстро нашли себе собеседницу.
— Она сама пришла.
— И что рассказала?
— Вы ведь знаете её имя. Наверняка скоро узнаете и всё остальное.
— Я предпочитаю услышать от вас.
Марина откинулась на спинку стула.
— Второй допрос?
— Беседа.
— Первый тоже назывался беседой?
— Первый вы устроили мне сами.
— Тогда я рада, что вы оценили инициативу.
Он сел напротив.
— Софья Андреевна ваша близкая подруга.
Это прозвучало утверждением.
— Похоже на то.
— Похоже?
Марина мысленно выругалась. Опять. Арсеньев чуть сузил глаза.
— Интересное слово для человека, который дружит с ней почти семь лет.
Вот ловушка и захлопнулась. Семь лет. Марина заставила себя не отводить взгляд.
— Я имела в виду, что по её сегодняшнему поведению это особенно заметно.
— Вы часто оцениваете семилетнюю дружбу по одному утру?
— Только когда это утро начинается с пропавшего вагона и жандармов.
— Удобное утро. Им можно объяснить почти всё.
— Хотите попробовать?
На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовольствие от поединка.
— Возможно.
Он открыл папку.
— Три дня назад вы поссорились с Софьей Андреевной.
Марина ничего не сказала.
— Не спросите почему?
— Вы всё равно расскажете.
— Уверены?
— Иначе вы не стали бы упоминать ссору.
Он положил перед собой лист.
— По словам хозяйки дома, где живёт госпожа Лебедева, вы ушли от неё около одиннадцати вечера в крайне дурном расположении духа.
Марина вспомнила рассказ Софьи. Позавчера она приходила поздно. Значит, речь о другом вечере.
— И?
— О чём вы спорили?
Марина выбрала самый безопасный путь.
— Спросите Софью.
— Спрашиваю вас.
— А я предлагаю сравнить ответы независимо друг от друга. Разве для расследования это не полезнее?
Арсеньев выдержал её взгляд.
— Полезнее. Но мне хотелось посмотреть, что вы ответите.
— Посмотрели. И как?
Арсеньев чуть помедлил, будто ответ действительно требовал оценки.
— Пока не решил.
Марина сложила руки на столе.
— Господин жандарм, вы мне не нравитесь.
Дмитрий слегка приподнял бровь.
— Это должно меня огорчить?
— Нет. Я решила предупредить, чтобы вы не тратили силы на обаяние.
— Благодарю. Я как раз собирался начать.
Она неожиданно рассмеялась. Совсем коротко, но искренне. И тут же пожалела: слишком легко для женщины, которую подозревают в серьёзном преступлении. Однако Арсеньев не воспользовался этим. Он просто перевернул страницу.
— Софья Андреевна рассказывала вам что-нибудь о человеке по фамилии Гущин?
Марина понятия не имела, кто это.
— А должна была?
— Вот именно это я и хочу выяснить.
— Тогда задавайте вопросы точнее.
— Вы знакомы с Петром Николаевичем Гущиным?
Тянуть нельзя.
— Имя мне знакомо.
Это был почти честный ответ: теперь действительно знакомо.
— Откуда?
— Сейчас не вспомню.
— Любопытно.
— Сегодня вам всё любопытно.
— Такой день.
Она поняла, что он вернул ей её собственную фразу. Арсеньев продолжил:
— Гущин служил на соседней станции. Две недели назад его перевели.
— И какое это имеет отношение ко мне?
— Он утверждает, что вы трижды запрашивали номера коммерческих телеграмм, проходивших через его участок.
Внутри всё замерло, хотя внешне она не пошевелилась. Вот подтверждение слов Софьи.
— Что в этом незаконного?
— Я не сказал, что незаконного.
— Тогда зачем спрашиваете?
— Потому что эти запросы не относились к вашим служебным обязанностям.
— Может быть, я заметила ошибку.
— Какую?
— Если бы знала, не сказала бы «может быть».
Он медленно закрыл папку.
— Вы очень старательно не отвечаете на вопросы.
— А вы очень старательно задаёте те, на которые у меня пока нет безопасного ответа.
— Безопасного?
Снова лишнее.
— Точного.
— Вы сказали «безопасного».
— Значит, оговорилась.
— Сегодня у вас много оговорок.
— А у вас много свободного времени, если вы каждую храните в памяти.
— Не так много, как хотелось бы.
Он открыл папку снова. При движении из неё чуть выдвинулся другой лист, и Марина успела увидеть лишь часть: столбцы, короткие строки, цифры — много цифр — и двенадцать пронумерованных записей. Она не собиралась разглядывать, но профессиональная привычка сработала раньше приличий: глаз автоматически выхватил повторяющуюся структуру.
317 — 19 — 325.
204 — 6 — 212.
491 — 3 — 499.
Арсеньев заметил направление её взгляда и спокойно задвинул лист обратно. Слишком поздно.
— Что это?
— Не относится к вашему допросу.
— Тогда зачем принесли?
— Я много чего ношу с собой.
— Двенадцать телеграмм?
Его короткая пауза подтвердила догадку.
— Вы считали строки?
— Они пронумерованы.
— Вы успели увидеть номер двенадцать?
— Успела увидеть достаточно.
— Весьма впечатляюще.
Она ещё раз посмотрела на лист, прежде чем вернуть разговор к главному.
— Покажите.
— Нет. Я ещё не решил, имеют ли они отношение к вашему делу.
— Судя по тому, как быстро вы спрятали лист, решили.
— Судя по тому, как быстро вы заинтересовались, возможно, вы знаете больше, чем говорите.
Раздражение поднялось мгновенно.
— Может быть, потому, что последние две недели я сама собирала номера коммерческих телеграмм?
Теперь настала очередь Арсеньева замолчать.
— Откуда вы это знаете?
— Софья.
— Только что вы не хотели пересказывать её слова.
— Передумала.
Дмитрий перелистнул записи, и несколько мгновений в комнате слышался только шум станции.
— Очень вовремя.
— Вы хотите узнать, что она сказала, или продолжить спор о моей непоследовательности?
— И то и другое.
— Тогда сначала покажите список.