Страница 26 из 78
Николай медленно отвернулся к окну. Внутри что-то неприятно сжалось. Арсеньев заметил даже это.
— Вы только что её услышали, — сказала она.
— Имя?
— Этого мало?
— Для вас — возможно. Для меня нет.
Шум станции на секунду прорвался в комнату, но ни один из них не отвлёкся надолго.
— Значит, вам нечего опасаться.
— Странный вывод.
— А что вы хотите услышать?
— Правду.
Она едва не рассмеялась. Не от веселья.
— В этой истории каждый второй человек требует от меня правды и одновременно хранит половину своей при себе.
Арсеньев не ответил. Вот теперь она попала. Марина увидела это не по лицу, которое осталось спокойным, а по небольшой паузе перед следующим движением.
— Проводите Варвару Александровну, — сказал он жандарму у двери.
— Не нужно.
— Это уже распоряжение.
Она повернулась к нему.
— Господин жандарм, я прекрасно понимаю, что вы можете приказывать своим людям. Но я пока не состою у вас на службе.
— Пока?
Марина поморщилась.
— Вы невыносимы.
— Мне сообщали.
— Уверена, неоднократно.
— Варвара Александровна.
Она остановилась уже возле двери.
— Что?
— Не ходите сегодня одна.
Тон изменился: в нём исчезли и насмешка, и привычная властность, осталась почти просьба. Марина вспомнила надпись под столом и имя, только что произнесённое Николаем.
— Боюсь, вашим советам мне теперь придётся доверять особенно осторожно.
И вышла прежде, чем он успел ответить.
Домой она не пошла. Жандарм, которому Арсеньев поручил сопровождение, оказался человеком исполнительным и малословным. Избавиться от него так, чтобы это не выглядело бегством, было невозможно. Поэтому Марина выбрала другой путь.
— Мне нужно в почтовое отделение.
— Варвара Александровна, мне велено проводить вас домой.
— Тогда проводите сначала туда.
— Господин штабс-ротмистр сказал…
— Он сказал не оставлять меня одну?
Жандарм нахмурился.
— Да.
— Вот и не оставляйте.
Он понял, что попал в ловушку формулировки, и явно пожалел, что вообще вступил в разговор. Почтовое отделение к этому часу ещё работало. Софьи там не оказалось. Зато за стойкой сидел пожилой служащий с круглыми очками, который узнал Варвару сразу.
— Опять вы, Варвара Александровна?
Марина остановилась. Опять.
— А когда я была здесь в прошлый раз?
Служащий посмотрел на неё поверх очков.
— Вчера. До обеда.
Сердце ударило чуть быстрее.
— Верно.
Она сделала вид, что вопрос был проверкой.
— Я просматривала старые подшивки?
— Газеты.
— Какие именно?
— За девяносто шестой год. Железнодорожные происшествия. Вы ещё жаловались, что нужного номера нет.
Девяносто шестой. Три года назад. Именно о похожем старом деле только что упомянул Николай.
— Вы нашли недостающий выпуск?
Служащий задумался.
— Кажется, из губернской библиотеки вчера привезли пачку. Софья Андреевна просила.
Конечно. Софья помогала Варваре.
— Я посмотрю.
Жандарм рядом недовольно переступил с ноги на ногу.
— Долго?
— Если повезёт, нет.
— А если нет?
— Тогда вам придётся полюбить чтение.
Его тревожила прежде всего опасность такого развития событий. Старые газеты принесли через несколько минут. Марина устроилась за боковым столом и, не зная точной даты, начала с указателя происшествий, торговых объявлений и сообщений о железной дороге. Просматривать бумажные полосы после привычного поиска по электронным архивам было мучительно медленно, но у неё имелось преимущество: она искала не одно событие, а структуру — подмену распоряжения, телеграф, исчезновение или задержку документов, имя Арсеньева. Через двадцать минут нашлось первое упоминание фамилии — небольшая заметка, почти потерявшаяся между объявлениями.
«О служебной проверке на Северо-Западном железнодорожном участке». Марина придвинула лампу. Три года назад несколько крупных торговых грузов были перенаправлены после получения исправленных служебных телеграмм. Никакой катастрофы не произошло, поэтому дело быстро сочли хозяйственным нарушением. Но затем выяснилось, что некоторые компании заранее приобретали склады и землю именно там, куда перенаправляли грузы. Ещё одно сообщение. «Расследование злоупотреблений при передаче коммерческих сведений». В комиссии участвовал молодой офицер Отдельного корпуса жандармов. Чин в газетной заметке был указан мельком, но имя она узнала сразу. Марина провела пальцем по строке. Дмитрий Сергеевич Арсеньев.
Имя было тем же. Она перечитала заметку дважды. Затем нашла продолжение через несколько номеров. Расследование затянулось. Один служащий железнодорожного ведомства согласился дать показания о неофициальных телеграфных распоряжениях, которые проходили мимо обычных журналов. Имя свидетеля не называлось. Через неделю появилась короткая заметка: «Свидетель по делу о железнодорожных злоупотреблениях не явился на заседание комиссии. Местонахождение неизвестно». Ещё через несколько дней: «За отсутствием достаточных доказательств дальнейшее производство приостановлено». Марина откинулась на спинку стула. Почти тот же рисунок. Не те же люди — пока неизвестно. Но те же механизмы. Неофициальные сообщения. Коммерческая выгода.
Железная дорога, исчезнувший свидетель и Арсеньев уже складывались в цепочку. Марина вернулась к первой заметке и нашла фамилию руководителя комиссии: действительный статский советник Константин Павлович Редников. Не Николай — другой Редников. В следующей газете нашлась светская заметка о благотворительном вечере: Константин Павлович, председатель железнодорожной комиссии, крупный промышленник, меценат. Связей становилось всё больше. Николай платил Варваре за сведения о коммерческих телеграммах; его отец три года назад возглавлял комиссию по делу о почти таких же телеграфных манипуляциях; Арсеньев участвовал в расследовании.
Главный свидетель исчез. Дело закрыли. А теперь Варвара снова столкнулась с той же схемой и решила, что сетью руководит Арсеньев. Слишком много фактов для случайности.
— Варвара Александровна?
Она подняла голову. Возле стола стоял тот самый жандарм.
— Уже больше часа прошло.
— Я заметила.
— Господин штабс-ротмистр велел…
— Знаю, что он велел.
Марина собрала газеты.
— Мне нужна бумага.
— Для чего?