Страница 25 из 78
Глава 5 Доверие стоит дороже правды
Слово прозвучало негромко, но Марине показалось, будто в кабинете стало теснее.
— Арсеньев.
Николай Редников не отвёл взгляда от Дмитрия Сергеевича. Тот не пошевелился, не потребовал повторить и не бросился опровергать обвинение. Просто смотрел на Редникова, и именно это спокойствие Марине понравилось меньше всего. До этой минуты всё, что она знала против Арсеньева, сводилось к трём словам, выцарапанным Варварой на внутренней стороне ящика. Предупреждение могло означать что угодно: личную неприязнь, ошибку, страх, недоразумение, смысл которого она ещё не понимала. Теперь появился второй независимый источник. Настоящая Варвара собиралась назвать Редникову то же имя.
Совпадений становилось слишком много.
— Вы уверены? — спросила Марина.
Николай посмотрел на неё с удивлением.
— Вы сами назвали его вчера утром. Здесь.
Он указал на кресло возле стены.
Он указал на кресло возле стены.
— Вы пришли около девяти. Не сели, хотя я несколько раз предлагал. Сказали, что нашли связь между телеграммами и человеком, который три года назад уже занимался похожим делом.
Дмитрий едва заметно повернул голову.
— Похожим делом? — спросил он.
Редников будто только теперь понял, что сказал лишнее.
— Варвара Александровна не объяснила подробно, но имя назвала.
Дмитрий не отвёл взгляда.
— Моё.
— Ваше.
— И вы решили не сообщать об этом никому?
Николай нахмурился.
— Она требовала молчать.
— Даже если подозревала государственного служащего?
— Особенно тогда.
Дмитрий медленно встал.
— Удобно.
— Что именно?
— Что человек, который якобы обвинял меня, сейчас ничего не помнит.
Марина мгновенно повернулась к нему.
— Я не говорила, что ничего не помню.
Он посмотрел прямо на неё.
— Вы говорите это всё чаще.
— А вы всё чаще произносите мои слова так, будто они уже часть протокола.
— Возможно, скоро станут.
Разница между их прежними перепалками и этой была ощутимой. До сих пор в словесных столкновениях оставалось пространство для иронии. Даже раздражение не мешало им временами наслаждаться точным ответом другого. Теперь ничего подобного не было. Марина видела перед собой человека, которого настоящая Варвара подозревала в руководстве сетью, передававшей зашифрованные сообщения. И впервые с момента знакомства ей стало важно не переиграть его словами, а не дать ему понять, насколько сильно изменилось её отношение. Поздно. Арсеньев заметил. Разумеется, заметил.
— Варвара Александровна, — сказал он, — если хотите спросить меня о чём-то, спрашивайте.
— Сейчас?
— Именно.
— При господине Редникове?
— Вы считаете, что ему нельзя доверять?
Николай коротко усмехнулся.
— Я начинаю подозревать, что сегодня это заразный вопрос.
Марина не улыбнулась.
— Я считаю, что слишком многие люди в этой истории уверены, будто знают, кому можно доверять.
— А вы не знаете? — спросил Дмитрий.
— Уже нет.
Он выдержал её взгляд. Ни оправдания. Ни попытки защитить себя. Только спокойное:
— Понятно.
Марине хотелось, чтобы он сказал больше. Потребовал объяснить, с чего она решила верить Редникову. Напомнил, что тот платил Варваре деньги за сведения. Указал хотя бы на очевидное: имя в устах одного человека ещё не доказательство. Вместо этого Арсеньев повернулся к Николаю.
— Мне понадобится копия вашей кассовой книги за последние два месяца.
— Это коммерческие сведения.
— Теперь часть расследования.
— На каком основании?
— На том, что значительная сумма из вашей кассы обнаружена у женщины, которую подозревают в причастности к исчезновению государственного вагона.
— Я только что объяснил происхождение денег.
— Объяснение и подтверждение — разные вещи.
Марина почти вздрогнула от знакомой логики. Именно так рассуждала она сама. Доверять факту, а не человеку. Проверять версию независимо от того, насколько убедительно она звучит. Это раздражало ещё сильнее. Если Арсеньев действительно был частью сети, он играл свою роль безупречно.
— Вы получите копию, — холодно сказал Николай.
— И перечень работников, имевших доступ к выплате.
— Получите.
— Кроме того, вспомните всё, что Варвара Александровна говорила вам о человеке по имени Арсеньев.
Редников посмотрел на Марину, словно искал разрешения. Она не дала.
— Только имя.
— Ничего больше?
— Она сказала, что пока не готова обвинять без доказательств.
Марина опустила глаза. Всё слишком хорошо совпадало с тем, что она уже знала о настоящей Варваре: та не бросалась подозрениями, а собирала факты, сопоставляла и проверяла. Если она всё-таки произнесла имя, у неё должно было быть основание.
— Она должна была принести доказательство сегодня? — спросил Дмитрий.
— Да.
— Какое?
— Не знаю.
— Где оно?
— Если бы знал, разговор выглядел бы иначе.
Арсеньев взял шляпу.
— Пока всё.
— Вы уходите? — спросила Марина.
— Да.
— А я?
— С вами поговорит мой человек и проводит домой.
— Нет.
Дмитрий остановился.
— Что именно «нет»?
— Я пойду сама.
— Не советую.
— Это распоряжение?
Дмитрий не торопил её с новым ответом; от этого разговор стал только серьёзнее.
— Пока совет.
— Тогда благодарю.
— И проигнорируете.
— Вы быстро учитесь.
Он не отвечал, только смотрел на неё.
— Что изменилось?
Вопрос прозвучал неожиданно. Редников отвёл взгляд, явно чувствуя, что оказался свидетелем разговора, который не предназначен для него. Марина могла бы сделать вид, что не понимает. Но Арсеньев спрашивал слишком точно.
— Ничего.
— Неправда.
— Теперь вы ещё и определяете, когда я лгу?
— Иногда.
Марина выдержала паузу, позволяя словам прозвучать полностью, без немедленного возражения.
— Удобная способность.
— Вы перестали спорить со мной так, как спорили утром.
— Возможно, устала.
— Нет.
Раздражение поднялось мгновенно.
— Вам обязательно разбирать по частям каждое моё выражение?
— Когда женщина, которую упоминают в зашифрованной переписке, внезапно начинает смотреть на меня как на возможного преступника, желательно понять причину.