Страница 19 из 78
Глава 4 Человек, которому все доверяют
— Его нужно задержать.
Марина сказала это ещё до того, как они вернулись на действующую линию. Дмитрий Сергеевич шёл рядом по старым шпалам, время от времени поглядывая на землю. Найденный возле служебной будки жетон он убрал отдельно от остальных вещей, завернув в платок, и с тех пор почти не говорил.
От Северной они ушли значительно медленнее, чем пришли. Теперь каждый след, сломанная ветка и свежая царапина на дереве могли иметь значение. Однако неизвестный предусмотрел путь отхода лучше, чем хотелось бы: за старым пакгаузом следы смешивались с отпечатками рабочих сапог на просёлочной дороге, а дальше терялись совсем. Им осталось только имя. Алексей Жаров.
— Вы меня слышали? — спросила Марина.
— Прекрасно.
— Тогда почему молчите?
— Потому что думаю.
Марина дала ему договорить, прежде чем вернуться к тому, что действительно её беспокоило.
— Удивительное совпадение. Я тоже думаю, и у меня получается, что служебный жетон Жарова выпал из кармана человека, который следил за нами на станции, используемой для тайной передачи сообщений.
— Получается.
— Значит, задерживаем Жарова.
— Нет.
Марина остановилась. Дмитрий прошёл ещё несколько шагов, заметил её отсутствие и обернулся.
— Что значит «нет»?
— В данном случае слово употреблено в обычном значении.
— Господин жандарм, сейчас не лучшее время упражняться в остроумии.
— Я совершенно серьёзен.
— Тогда объясните.
Он посмотрел вдоль рельсов. До Берёзового Лога оставалось ещё довольно далеко, вокруг не было никого.
— Если человек убегает с заброшенной станции и роняет жетон с собственным именем, возможны по меньшей мере три объяснения.
— Первое: это Жаров.
— Да.
— Второе?
— Это не Жаров, но жетон оказался у него случайно.
— И третье?
— Кто-то хочет, чтобы мы решили, будто это Жаров.
Марина сжала губы.
— Удобно.
— Для кого?
— Для вас.
Он чуть приподнял брови.
— Уже интересно.
— Жаров работает с телеграфом, имеет доступ к аппаратам, знает Варвару, знает станцию, разбирается в линиях связи. Его жетон лежит там, где действует незаконный телеграф. При этом вы не хотите его задерживать.
— Потому что задержание предупреждает подозреваемого о том, что именно нам известно.
— А если он сейчас исчезнет?
— Значит, сделает мой выбор гораздо проще.
— То есть вы собираетесь отпустить человека, который, возможно, только что убегал от нас, чтобы посмотреть, станет ли он убегать ещё раз?
— Примерно.
Марина невольно фыркнула.
— Великолепная система.
— У вас есть лучше?
— Есть. Задержать его, обыскать, установить, где он был последние часы, проверить одежду, обувь и выяснить, когда он потерял жетон.
— Всё это можно сделать и без публичного ареста.
— А если он уничтожит доказательства?
— Если мы его сейчас схватим, остальные участники, существование которых вы сами предполагаете, поймут, что Северная раскрыта.
Марина ничего не ответила. Дмитрий продолжил:
— На станции использовался скрытый провод. Мы нашли уничтоженный текст. В зашифрованных сообщениях фигурирует ваша фамилия. Это слишком большая работа для одного техника, каким бы способным он ни был.
— Значит, вы считаете Жарова частью группы?
— Я считаю, что мне недостаточно жетона.
— А мне достаточно, чтобы хотя бы не позволить ему свободно ходить возле моего рабочего места.
— Вам сегодня всё ещё запрещено работать.
— Вы удивительно заботливо напоминаете об этом всякий раз, когда удобно.
Арсеньев остановился совсем рядом.
— Варвара Александровна, если Жаров виновен, сейчас полезнее всего, чтобы он считал себя в безопасности.
— А если невиновен?
— Тогда мы не разрушим его жизнь одним поспешным решением.
Она взглянула на него внимательнее. Ответ был разумным. И оттого раздражал сильнее. Если бы Дмитрий просто защищал Жарова без объяснений, всё стало бы проще. Но он снова поступал именно так, как должен был поступить хороший следователь. И это никак не сочеталось с предупреждением под ящиком.
НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.
В памяти всплыло дерево, исполосованное чем-то острым, и неровные буквы, которые настоящая Варвара прятала даже от случайного взгляда. Марина медленно продолжила путь.
— Что? — спросил Дмитрий.
— Ничего.
— Не люблю это слово в вашем исполнении.
— Придётся привыкнуть.
— Не уверен, что собираюсь.
— Тогда у нас есть ещё одно общее желание.
Он взглянул на неё, но больше не спрашивал. Это Марину беспокоило. Арсеньев умел отступать именно в тот момент, когда человек начинал чувствовать себя увереннее. Не давил, не повторял один и тот же вопрос, не пытался поймать силой. Он просто запоминал. А потом возвращался к нужной теме позже. Если настоящая Варвара опасалась его, вполне возможно, у неё были основания. Вопрос был в том, какие.
На станции Берёзовый Лог Арсеньев первым делом отправил короткую служебную телеграмму. Марина не видела текста.
— Кому? — спросила она.
— Человеку, который умеет выполнять распоряжения и не обсуждать их.
— Редкое качество.
— Поэтому я его ценю.
— Жаров?
— Нет.
Ответ последовал слишком быстро, чтобы быть выдуманным. Дмитрий сложил бланк и передал дежурному.
— Вы всё-таки собираетесь его проверить?
— Разумеется.
— Но предупредить меня об этом нельзя было раньше?
— Можно.
— И?
— Мне было интересно, как долго вы будете сердиться.
Она перевела взгляд на него почти с восхищённым возмущением.
— Вот теперь вы мне точно не нравитесь.
— Вы сообщили об этом ещё несколько часов назад.
— Я решила подтвердить.
Обратный путь прошёл значительно тише. Марина пыталась восстановить лицо беглеца, которого увидела возле старой будки. Нижняя часть лица, тёмная одежда, фуражка. Рост приблизительно соответствовал Жарову, но это ничего не значило. Она видела человека лишь мгновение. А жетон мог быть подброшен. Более того, если Северную использовали систематически, человек, оставивший его там, должен был понимать, насколько опасно носить с собой вещь с собственным именем. Слишком удобно. Марина ненавидела слишком удобные доказательства.