Страница 20 из 78
К моменту возвращения солнце уже заметно опустилось. На платформе их станции стало меньше пассажиров, но служащих, наоборот, словно прибавилось. Несколько человек делали вид, что заняты работой, одновременно наблюдая за прибывшими. Павел Елисеевич встретил их у конторы.
— Дмитрий Сергеевич, наконец-то. Тут такое…
Он увидел Марину и осёкся.
— Какое? — спросила она.
— Ничего.
— Сегодня это слово особенно популярно.
Начальник станции посмотрел на Арсеньева.
— Алексей Михайлович ждёт вас.
Марина и Дмитрий обменялись быстрыми взглядами.
— Сам пришёл? — спросил Арсеньев.
— Да. После вашего распоряжения.
— Где?
— В моём кабинете.
— Один?
— С жандармом.
Дмитрий повернулся к Марине.
— Вы останетесь здесь.
— Нет.
— Это не предложение.
— Тогда вам придётся поставить второго жандарма уже возле меня.
— Не искушайте.
— Жаров знает Варвару. Если он станет лгать о чём-то, связанном с ней, я могу заметить.
Арсеньев чуть помедлил.
— Хорошо. Но говорить будете только тогда, когда я разрешу.
— Это вы сейчас всерьёз?
— Совершенно.
— Посмотрим.
— Варвара Александровна…
— Идёмте уже.
Она первой направилась к кабинету начальника станции.
— Когда-нибудь, — тихо произнёс Дмитрий за её спиной, — кто-нибудь всё-таки научит вас выполнять распоряжения.
Марина не обернулась.
— Надеюсь, этот несчастный заранее составит завещание.
Из кабинета донёсся мужской смех. Жаров. Дверь оказалась приоткрыта. Алексей Михайлович сидел у стены и совершенно не напоминал человека, которого несколько часов назад застали на тайной станции. Сюртук был тот же, в котором Марина видела его утром, волосы чуть растрепались, на сапогах оставалась обычная станционная пыль. Увидев их, он поднялся.
— Ну наконец-то. Мне уже начали нравиться ваши люди, Дмитрий Сергеевич. Ещё час, и я бы попросил принять меня на службу.
Стоявший у окна жандарм никак не отреагировал.
— Сядьте, — сказал Арсеньев.
Жаров посмотрел на Марину.
— Варя, где тебя носило?
— Алексей Михайлович, — предупредил Дмитрий.
— Всё, понял. Молчу.
Но прежде чем сесть, Жаров успел быстро пробежать взглядом по Марининому платью. На подоле всё ещё оставались следы земли после падения возле будки. Он заметил. Марина была уверена. Однако ничего не спросил. Дмитрий занял место за столом Павла Елисеевича.
— Где вы находились между полуднем и тремя часами?
Жаров нахмурился.
— Сегодня?
— Сегодня.
— Сначала у мастерской. Потом ходил к третьему посту, там связь несколько раз пропадала.
Марина внутренне напряглась.
— Кто может подтвердить?
— На посту дежурил Климов. Ещё двое путевых рабочих меня видели.
— Во сколько вы вернулись?
— Около трёх. Ваш человек тут же пригласил сюда. Я даже поесть не успел.
Он взглянул на Марину.
— Хоть объясните, что случилось?
Арсеньев вынул свёрнутый платок. Положил на стол. Развернул. Жаров сначала смотрел без выражения. Потом нахмурился.
— Вот оно что.
— Узнаёте?
— Конечно.
— Ваше?
— Было моё.
Тело само напряглось.
— Было? — переспросила она.
Дмитрий бросил на неё короткий взгляд, но не остановил. Жаров поднял глаза.
— Потерял.
— Где?
— Если бы знал, не считал бы потерянным.
— Когда?
— Месяц назад. Может, пять недель.
Слишком спокойно. Марина ожидала растерянности, возмущения, хотя бы вопроса, где нашли вещь. Жаров же выглядел скорее досадливо. Арсеньев тоже это заметил.
— Вас не интересует, где жетон обнаружен?
— Интересует. Но, судя по вашим лицам, ничего хорошего я не услышу.
— На станции Северная.
В комнате стало тихо. Теперь реакция появилась. Жаров медленно выпрямился.
— На старой?
— Другой у нас нет.
— Что вы там делали?
— Вопросы задаю я.
— Тогда задавайте.
Лёгкость из его голоса исчезла.
— Когда именно жетон пропал?
— Я сказал: около месяца назад.
— Обстоятельства?
Жаров задумался.
— Был у Софьи.
Марина подняла голову.
— У Софьи Лебедевой?
— Да.
— Зачем?
Он посмотрел на неё странно.
— Варя…
По самой формулировке было ясно: она вроде бы должна прекрасно знать ответ.
— Отвечайте господину Арсеньеву, — сказала она, поправляя ошибку.
Жаров перевёл взгляд на Дмитрия.
— Помогал Софье переставить шкаф и починить провод у звонка. Жетон тогда был на цепочке. Когда вернулся домой, цепочка осталась, жетона не было.
— Почему решили, что потеряли именно у неё?
— Не решил. Искал и там, и по дороге, и на станции.
— Сообщили начальству?
— Павлу Елисеевичу.
— Получили новый?
— Нет. Этот нужен скорее для служебных поездок и доступа в мастерские. Мне выдали временную бумагу.
Арсеньев посмотрел на стоявшего у окна жандарма. Тот коротко кивнул. Значит, часть уже проверили. Марина спросила:
— Кто ещё был у Софьи в тот вечер?
Жаров нахмурился.
— Ты.
Марина едва не выдала себя.
— Я?
— Пришла позже. Я как раз уходил.
Опять прошлое Варвары возникало там, где она его не знала.
— Кто ещё?
— Хозяйка дома. Её племянник. Может, соседи заходили. Я не считал.
Дмитрий убрал жетон.
— Почему вы не сообщили о потере сразу?
— Сообщил на следующий день.
— А Варваре Александровне?
Жаров усмехнулся.
— Она сама искала со мной.
Теперь на ней задержался взгляд Арсеньева. Тяжёлый не потому, что он был сердит. Потому что ждал. Она заставила лицо остаться спокойным.
— Я помню, что жетон искали, — сказала она. — Не помнила, что речь именно об этом.
Жаров смотрел всё более озадаченно.
— Варя, ты его полчаса под комодом выковыривала линейкой.
Марина ответила прежде, чем Дмитрий успел вмешаться:
— Именно поэтому мне и запомнился комод, а не твой жетон.
Полуправда прозвучала достаточно естественно. Жаров даже хмыкнул. Арсеньев не улыбнулся.
— Где находится этот комод?
— У Софьи, — ответил Алексей. — В гостиной.
Дмитрий встал.
— Отлично.
— Что отлично? — спросила Марина.
— Мы спросим Софью Андреевну.