Страница 90 из 120
— Вот что я видел, — сказал Тор тихо. — И именно поэтому я взялся за ум. Поэтому собрал четыре камня. Поэтому сделал то, что сделал. Я уже отменил то ужасное будущее. Оно не случится никогда.
Все молчали.
Локи тоже молчал, но Тор видел, как лихорадочно бегают мысли у него в голове.
— И есть ещё одна вещь, — сказал Тор. — Из того же ряда. Локи. Ты должен узнать то, что давно должен был узнать.
Локи поднял на него взгляд.
— Ты сам, отец, или мне?
Один только хмурился.
Фригга смотрела с беспокойством.
— Ладно. — Тор посмотрел на Локи прямо. — Локи, ты мой брат. Несмотря ни на что. Вот только не по крови.
Тишина.
— Что? — сказал Локи.
— Думаю, ты и сам это чувствовал, просто не знал правды. Ты сын Лафея, правителя йотунов. Ты— чистокровный йотун. Когда ты был младенцем, Лафей выбросил тебя, потому что ты был для йотунов слишком мелким и слабым. Один забрал тебя из Йотунхейма и наложил на тебя чары, чтобы ты выглядел как ас. Мама воспитывала нас обоих как своих сыновей. Не сказать, чтобы отец сильно тебя любил, но, тем не менее, он позволял тебе быть принцем.
Локи замер.
У Фригги в глазах стояли слёзы.
Локи перевёл взгляд на мать.
Потом на отца.
— Я так понимаю, — сказал он медленно, — то, что говорит Тор, — правда?
Один не ответил сразу.
Потом — тяжело, низко, как говорят то, чего не хотят:
— Правда.
Локи помолчал.
Потом сказал со злой иронией:
— Что ж. Хотя бы понятно, почему мы такие разные. И почему ты не любил меня, отец.
— Я люблю тебя, Локи, — сказал Один. — Просто не так, как ты бы хотел.
— Может быть. — Локи помолчал. — Но получается, я вам всё-таки чужой.
— Нет! — Фригга поднялась со скамьи, и в этом её отрицании вместилась вся материнская суть. — Ты
мой сын
! Я люблю тебя как сына, и воспитывала как сына, и буду любить как сына, кем бы ты ни был по крови. Это не обсуждается, Локи.
— Мама права, — сказал Тор. — Я же сказал: ты мой брат, несмотря ни на что.
Локи посмотрел на них обоих. И в его взгляде можно было увидеть голое, не прикрытое иронией
признание
.
Потом он снова стал собой.
— Почему мы стали врагами? — спросил он у Тора.
— Потому что без Фафнира я бы остался тем самым самовлюблённым придурком, каким был. А ты бы продолжил искать признания у отца и у меня, не зная правды о своём происхождении и не понимая, почему отец относится к тебе иначе. Это копилось бы дальше. Обиды переросли бы в злость, злость в ненависть, и в нужный момент кто-нибудь дал бы тебе возможность сделать выбор. Ты бы его сделал.
— А именно?
Тор помолчал.
— В том будущем ты указал убийцам, где находится мама.
Локи замер.
И на его лице появилась чистая, гневная, искренняя обида.
— Я бы никогда такого не совершил! — сказал он со злостью.
— Теперь — да, — спокойно ответил Тор. — Потому что мы с тобой говорим об этом сейчас, и потому, что ты узнал правду от меня, при матери и отце. Обида уже не накопится и не станет нарывом. Ты можешь сейчас высказаться, ругаться, обвинять — что угодно. Но в нужный момент ты не сделаешь
того
выбора, потому что у тебя для него больше нет основания.
Локи выдохнул и медленно кивнул.
Тор перевёл взгляд на отца.
— Именно поэтому, отец, я и начал собирать камни. Именно поэтому принял такое решение. И какое бы будущее ни ждало нас дальше, я буду нести за него ответственность.
Один посмотрел на него с укором.
— Ты подчинял разумных, — сказал он. — Кто следующий? Мы?
— Не перегибай, отец. Я не подчинил ванов. Не подчинил гномов. Не подчинил светлых альвов. Они верны нам по собственной воле, и я не трогаю того, что и так работает. Я подчинил только наших врагов. И почему ты вдруг запереживал за йотунов и демонов? Ты сам тысячелетия назад запер их в собственных мирах гнить заживо. А теперь забеспокоился об их разуме?
— Я не за врагов беспокоюсь, — сказал Один. — А за тебя. Когда ты потеряешь ту черту, после которой начнёшь решать любую проблему силой и порабощением разума?
Тор посмотрел на отца прямо.
— Пока вы с матерью поддерживаете меня — никогда. Я делаю всё только ради Асгарда и семьи. Ты сам это видишь. Просто пока не принял.
И тут Один тихо, почти неприметно,
сдулся
.
Он остался таким же грозным, как был; никуда не делась его многотысячелетняя сила. Но в нём что-то отпустило. Тор увидел это сразу, ему показалось, что отец на полпальца стал меньше и старше одновременно. Гунгнир в его руке отяжелел; Один прислонил его к столу.
Он посмотрел на всех усталым взглядом.
— Ты так повзрослел, сын, — сказал он тихо. — А я не поспеваю за изменениями. Я вижу, что ты готов стать королём. Со своими методами. И, может быть, эти методы необходимы Асгарду.
— Может быть, отец, — ответил Тор. — Но я бы хотел сначала завершить все дела, связанные с защитой и будущим. А затем, когда-нибудь, если ты посчитаешь нужным, я приму корону.
Помолчал.
— Что касается Локи — я бы предложил ему престол Йотунхейма. Это его родина. Он был бы там королём по праву.
Локи поднял бровь.
— Как будто мне охота править безжизненными ледяными землями, — буркнул он. — Спасибо, конечно, брат, но нет.
— Тогда будем править Асгардом по очереди, — сказал Тор. — Честно говоря, я и сам не особо хочу править.
— Как будто я хочу, — ответил Локи. — Тот я из будущего, видимо, какой-то совсем тупой, раз хотел захватить трон.
— Ну, видимо, такой же тупой, как и Тор из неслучившегося будущего.
Локи усмехнулся. И впервые за весь сегодняшний разговор пробилась его обычная
братская
насмешка.
— Ладно, — сказал Тор. — Я так понимаю, всем нужно переварить. Давайте соберёмся через несколько дней. Я только прошу не делать никаких резких движений, пока мы всё не обсудим.
И Тор многозначительно посмотрел на Локи.
— Брат, — сказал Локи, — ты, видимо, забыл, но в нашей семье это ты сторонник импульсивных поступков.
— Правда твоя, — улыбнулся Тор.
Тор и Локи поднялись и вышли. Фригга осталась с Одином. Им тоже было о чём поговорить.
Они собрались снова только через две недели. В том же кабинете, тем же составом.