Страница 80 из 90
— А ну стоять! — рявкнул голос, перекрывший и визг бензопилы, и треск разрываемой древесины, и отчаянный скрип сосны, которая уже наполовину лишилась веток и теперь жалко тряслась всем стволом.
Василиса замерла с поднятой бензопилой. Из распиленного ствола хлынул сок, пахнущий скипидаром и почему-то солёными огурцами.
Балбэс Долбенгад стоял в десяти метрах, окружённый стражей. Его лицо — обычно бесстрастное, как у дохлой рыбы — сейчас медленно наливалось багровым оттенком. Рядом замерли те же два спутника — суровая ведьма в изумрудной мантии и крошечный седой маг.
— Вы, — процедил Долбенгад, тыча пальцем в Василису, — вы… вы… КТО ВАМ РАЗРЕШИЛ?
— Эта коряга напросилась, — ровно ответила Василиса, выключая бензопилу. Та чихнула напоследок и затихла. — Она первая начала.
Сосна, услышав это, возмущённо затряслась и выбросила в сторону Василисы одну из уцелевших веток, но та пролетела мимо и зацепила изумрудную ведьму. Ведьма охнула, пошатнулась, но устояла — только очки сползли набок.
— Это была провокация, — добавила Василиса, не моргнув глазом.
На улице собралась толпа зевак. Наши девчонки тоже спустились вниз. И как раз проходили мимо москвича, когда с его стороны раздался характерный звук — *чвяк, щёлк, бдыщь*.
Москвич, чудом переживший и перелёт через пол-Европы, и атаку агрессивной флоры, и удар стражником, запущенным из катапульты сосной, — теперь стоял с распахнутой передней дверцей. Бардачок, который никто никогда не открывал — потому что он заедал намертво с 1987 года — вдруг сам собой распахнулся. И оттуда выпала книга.
Толстая, потрёпанная, в твёрдом переплёте. Она шмякнулась, подняв облачко пыли, и раскрылась на случайной странице. Алиса, оказавшись ближе всех, машинально подобрала её.
— Задержать их! — рявкнул Долбенгад. — Всех! В камеру! Немедленно! И принесите мне успокоительное!
— У вас есть успокоительное? — с надеждой спросила Лида, уже стоявшая рядом с Василисой. — А то у меня тут коллега, — она кивнула на Василису, — слегка того. С головой дружит.
— Молчать! — заорал Долбенгад.
Стража, собравшаяся было в кучу, неуверенно переглянулась. Кто-то достал наручники — явно магические, с тускло мерцающими рунами. Кто-то просто вздохнул и обречённо поплёлся вперёд, понимая, что спорить с начальством бесполезно.
— Ну что ж, — сказала Света, глядя на приближающуюся стражу. — Будем надеяться, что матрасы в темнице не хуже наших.
Алиса с книгой подошла к остальным.
— Вы все арестованы! — напомнил о себе Долбенгад, у которого от возмущения начала дёргаться щека. — Книгу — в вещдоки!
— Не отдам, — спокойно сказала Алиса, прижимая книгу к груди. — Это личная вещь. По законам Хмырьгвордса, параграф 147 — арестант имеет право взять с собой книгу.
Долбенгад открыл рот, закрыл, потом повернулся к изумрудной ведьме.
— Это правда?
Та заглянула в планшет, полистала, вздохнула и кивнула.
— Параграф 147. Это всего лишь книга. Случай засвидетельствован, — она указала на стражников и кучку зевак, уже собравшихся у стен. — Свидетели есть.
— Да ё… — выдохнул Долбенгад. — Ладно! В камеру их! Всех! С книгой! Но без ужина! И без завтрака!
**Камера**
Камера Хмырьгвордса оказалась лучше, чем можно было ожидать. Сухое каменное помещение, три деревянные скамьи вдоль стен, маленькое зарешеченное окно — и толстая дубовая дверь, за которой топтались двое стражников, явно не понимающих, за что им такое счастье.
— Уютненько, — прокомментировала Света, садясь на скамью.
— Оптимистка, — фыркнула Лида, устраиваясь рядом.
Федосея ходила из угла в угол, громыхая по каменному полу.
— Хватит мельтешить, — попросила Света.
— Я не мельтешу, я разминаюсь.
— Разминаться будешь на свободе.
— А когда она наступит? — Федосея остановилась.
— В следующей петле, — ответила Света. — Кстати, когда она там начнётся?
— Когда нас официально дисквалифицируют, — ответила Василиса.
— Ну, значит скоро, — коротко сказала Света.
Василиса сидела на дальней скамье, прислонившись спиной к холодной стене. После расправы над сосной в душе у неё наступил долгожданный штиль. После сотни петель даже тюремная камера казалась отдыхом.
Алиса устроилась поближе к маленькому окошку и, подогнув под себя ногу, молча читала. Пальцы её левой руки иногда отрывались от страницы, чтобы поправить очки. Правая, сжимающая морковку, иногда делала короткие пометки прямо на полях.
— Ну что там? — не выдержала Лида через полчаса. — Интересно?
— Очень, — не поднимая головы, ответила Алиса. — Это… — она прокашлялась, — «Сборник отборного семиэтажного сапожного русского мата. Инженерная закалка. Издание третье, дополненное. Для служебного пользования».
— Что-что? — не поняла Федосея.
— Мат, — коротко пояснила Алиса. — Русский. Инженерный. Семиэтажный.
— И что эта книжка делала в москвиче? — спросила Лида.
— Понятия не имею, — честно ответила Алиса. — Но Мстислав Мстиславович — человек предусмотрительный.
— Мат — это самое подходящее в нашей ситуации, — зевнув, констатировала Василиса.
— Понимаю твою иронию, но это и правда может помочь. — Алиса наконец подняла голову, в её глазах горел холодный научный огонь. — Этимология, синтаксис, семантика. Автор скрылся под псевдонимом «Сапожник Семёныч». Предположительно — бывший инженер-испытатель на каком-то секретном полигоне. Здесь не просто мат, здесь… инженерные формулы. Выраженные через непечатные конструкции.
— И? — поторопила Лида.
— Если я правильно интерпретирую параграф 73, подраздел «Энергетические плетения», то… обычная синяя изолента, которой нас снабдила Дурмиона Исааковна… она не простая.
Василиса открыла глаза.
— Поясни.
Алиса перелистнула несколько страниц, нашла нужное место и прочитала вслух:
— «При намотке изоленты в тишине эффект минимален. Рулон заканчивается через тридцать два витка. При намотке с использованием базарной брани эффект возрастает на семнадцать процентов. А при намотке с использованием отборного советского мата инженерной закалки, произнесённого в ритме работы двигателя внутреннего сгорания…» — Алиса подняла глаза, — «…прочность соединения увеличивается на порядки, а длина изоленты становится бесконечной».
В камере повисла тишина.