Страница 64 из 90
Глава 28: Полуфинал, или «Клетчатый кошмар»
Адреналин схлынул, и на его место пришла тягучая, приятная усталость — когда мышцы гудят, а в голове шумит, но где-то глубоко внутри разливается тёплое чувство: «Мы сделали это». Теперь можно было расслабиться и посмотреть на игру Италия VS Франция.
Серпы сдавали под пристальным взглядом судейской коллегии. Один из судей даже нюхнул лезвие Василисиного серпа — видимо, проверял, не наговорили ли на него чего запретного. Толстенький гоблин с бейджиком «Инвентарь. Выдача/приём» внимательно пересчитал каждое орудие, хмыкнул, пробормотал что-то и махнул рукой: мол, идите, красавицы, с богом.
Девчонки забрались на самые верхние ряды трибун, подальше от шумной толпы, и расселись на жёстких деревянных скамьях. Но после матча, где первый тайм они провели в роли летающих мишеней, а второй — в роли бешеных таранов, эти неудобства казались пустяком.
— Эх, жаль, Вилси не взяли, — вздохнула Лида, вытягивая ноги. — Скучает, наверное.
— Лида, это резиновая голова, — напомнила Света, плюхаясь на скамью и устало закрывая глаза.
— И что? У американцев вон талисман есть. Я видела, у них какая-то плюшевая крыса.
— Это не крыса, — поправила Алиса, не отрываясь от блокнота. — Это опоссум. Вероятно, чучело. Привезли из Техаса.
— Ну вот! — Лида победно подняла палец. — У них чучело опоссума, а у нас резиновая голова. Чем мы хуже?
— Тем, что они привезли его с собой, а мы спёрли тренировочный инвентарь, — заметила Света, даже не открывая глаз.
Федосея прыснула. Лида на секунду задумалась, потом философски пожала плечами:
— Во-первых, не спёрли, а спасли от утилизации. Во-вторых, Вилси сама к нам пришла. Можно сказать, выбрала нас. А в-третьих…
— Лида, — перебила Василиса. — Давай сначала посмотрим на игру, а спорить про Вилси будем потом.
Она кивнула вниз, на поле, где уже выстроились команды. Итальянки — в бордовых платьях с чёрными фартуками, яркие, словно только что сошли с карнавала в Венеции. Француженки — в строгой чёрной униформе с белоснежными фартуками, элегантные и безупречные, как манекены в витрине парижского бутика.
— Начинается, — сказала Василиса.
Свисток судьи прозвучал резко, и поле взорвалось движением.
Итальянки с самого начала шли напором. Они не давали соперницам построиться, лезли в каждую свободную зону, кричали, жестикулировали, и от этого их игра казалась беспорядочной. Но за этим хаосом чувствовалась какая-то своя, звериная логика.
— Они их переигрывают, — удивилась Федосея уже через пять минут, когда счёт стал 20:0 в пользу итальянок.
— Француженки слишком красиво летают, — заметила Света. — Слишком элегантно. А итальянки… они просто берут своё.
— Они темпераментные, — поправила Алиса. — Это даёт им преимущество в скорости принятия решений.
— А что даёт преимущество нам? — спросила Лида, но ответа не последовало.
На поле творилось что-то невероятное. Итальянки носились как угорелые, их капитан выделывала такие кульбиты, что за ней невозможно было уследить. Француженки пытались сопротивляться, но их элегантные построения разбивались об итальянскую ярость, как волны о скалы.
К середине первого тайма счёт был уже 50:10.
— Они их просто мясорубят, — выдохнула Федосея, когда очередная французская голова отправилась в кольцо.
— А что вы хотели? — хмыкнула Лида. — Итальянцы — они такие. Сначала целуются, потом убивают.
— Это стереотип, — заметила Алиса.
Но, судя по всему, стереотип имел под собой основания. Итальянки не просто забивали голы — они наслаждались процессом. Каждый отбитый серп, каждая отрубленная голова сопровождались победными криками и жестами, которые даже без перевода говорили: «Иди сюда, я тебе сейчас покажу!»
Француженки, к их чести, не сдавались. Они пытались перестроиться, уйти в глухую защиту, но итальянки лезли напролом. Одна из француженок, высокая брюнетка, что вчера смотрела на наших с таким превосходством, потеряла голову трижды за десять минут.
— Это уже не спорт, — сказала Василиса, когда счёт достиг 70:20.
— Это месть, — поправила Алиса. — Итальянки помнят обиды. На прошлом турнире француженки выбили их с минимальным счётом. Но итальянки не забывают.
— Южане, — коротко бросила Света.
Второй тайм был ещё более жестоким. Француженки, окончательно потерявшие веру в победу, пытались хотя бы сохранить лицо, но итальянки не давали им и этого. Они гоняли их по полю, как нашкодивших котят, и каждый их гол сопровождался таким ликованием на трибунах, что, казалось, каменные своды замка вот-вот рухнут.
К финальному свистку на табло горели цифры, которые никто не ожидал: 160:40.
— Это разгром, — выдохнула Федосея.
— Это уничтожение, — поправила Лида.
Итальянки, выстроившись в центре поля, синхронно поклонились трибунам. Француженки покидали поле быстро, низко опустив головы, даже не взглянув в сторону победительниц. Их капитан уходила последней, сжимая в руке сломанную швабру.
— Надо же, а ведь они вроде неплохие игроки, — тихо сказала Василиса.
— Неплохие, — согласилась Света. — Но итальянки гораздо лучше.
— Нам теперь с ними играть? — спросила Федосея с внезапной тревогой.
— Нет, — ответила Алиса, не отрываясь от блокнота. — Они вышли на американок в полуфинале. А мы играем с шотландками.
— С клетчатыми, — сжимая кулаки, уточнила Лида.
Итальянки, покончив с поклонами, теперь носились по полю, обнимались, целовались, размахивали руками и явно не собирались уходить. Их капитан кружилась на швабре, выписывая победные круги, а остальные скандировали «Беллиссима! Беллиссима!» — громко, эмоционально, так, что эхо разлеталось по всему стадиону. Казалось, они только что выиграли не полуфинал, а весь турнир.
— Ну и цирк, — прокомментировала Света, наблюдая за этим буйством.
— Итальянки, — пожала плечами Алиса.
— Им завтра с американками играть, — напомнила Федосея. — А они тут уже победные круги наворачивают. Энергии бы поберегли.
— Это их проблемы, — отрезала Василиса. — Наши сейчас — умыться, переодеться и в столовую. Жрать охота, аж зубы сводит.
Спорить никто не стал.