Страница 65 из 90
В умывальне было пусто и тихо. Вода из медных кранов текла тёплая, пахла травами и чем-то неуловимо успокаивающим. Они мылись долго, с наслаждением, смывая пыль и пот. Василиса стояла под душем, чувствуя, как напряжение уходит из мышц, и думала о завтрашнем матче. Шотландки. Клетчатые фартуки, рыжая капитанша с вечно насмешливым лицом, их выкрики про «ведро с тряпкой».
— Ой, а чё вода холодная! — донёсся из соседней кабинки возмущённый вопль Лиды. — Федосея, ты всю воду истратила, ёлки-палки!
— А я при чём? — отозвалась Федосея откуда-то из дальнего конца умывальни. — Я вообще только начала мыться!
— А у меня тёплая, — спокойно заметила Света из своей кабинки.
— Вероятно, горячий кран засорился, — вмешалась в разговор Алиса. — В таких старых системах это частое явление. Так что жди, пока кто-нибудь помоется.
Василиса уже собралась предложить Лиде свою кабинку после себя, но не успела и рта раскрыть, как шторка распахнулась. Лида — в чем мать родила, с мокрыми волосами и выражением крайней решимости на лице — переступила порог и закрыла за собой шторку с видом человека, который только что захватил вражеский дот.
— О, тёпленькая пошла! — заявила она, втискиваясь под струи воды.
Василиса попыталась отодвинуться, но кабинка была маленькая, а Лида — нахальная.
— Лида! — возмутилась она. — Ты чего творишь?!
— Воду экономлю, — невозмутимо ответила Лида, намыливая мочалку. — И вообще, что мы не видели друг у друга? Не дрейфь! Спинку потрёшь?
— Я и не дрефлю́, то есть не дре́флеею… блин, короче, не боюсь я, — соврала Василиса. — Просто думаю.
— О чём? О завтрашнем матче? — переспросила Лида, энергично намыливая плечи и попутно умудряясь толкать Василису своей филейной частью.
— Уже нет! — ответила Василиса, чувствуя, как начинают гореть уши.
— А о чём тогда? — Лида развернулась с такой внезапностью, что Василиса уставилась прямо на то, что прежний Вася видел только на экране монитора.
— О сись… — голос Василисы предательски сел до комариного писка.
— О чём? — Лида наклонила голову, явно не расслышав из-за шума воды.
— О силе духа! — выпалила Василиса, резко разворачиваясь к стене и принимаясь изучать трещины в каменной кладке с такой страстью, будто собиралась написать по ним диссертацию по геологии. — О том, что главное в спорте — это сила духа и командный дух! А не всякие там… физические параметры!
— А, — понимающе кивнула Лида, совершенно не смущаясь и продолжая намыливаться. — Ну да, сила духа — это важно. Вот посмотри, у меня тут синяк на заднице, — она ловко развернулась и продемонстрировала Василисе маленькое синее пятнышко, при этом едва не уткнувшись пятой точкой в Василису. — Это я в первом тайме, когда немка меня сшибла. И ничего, терплю. А у тебя, я смотрю, всё в порядке.
Василиса стояла с открытым ртом. Мозг, кажется, завис намертво, пытаясь обработать новые текстуры с высокой детализацией.
— Чего зависла?
Лида шлёпнула её по заднице с такой дружеской непосредственностью, что та, потеряв равновесие, поскользнулась, взмахнула руками и впечаталась лицом в Лидину грудь. Надо отдать Лиде должное — она смягчила падение.
— Ой! — пискнула Василиса, отскакивая как ошпаренная, и в панике зашарила руками по стене в поисках выхода.
— Повезло тебе, что я была рядом, — хмыкнула Лида, даже не моргнув глазом. — А то так и убиться недолго.
— Я уже помылась! — выкрикнула Василиса, нашарив наконец занавеску и вылетая наружу.
У стены, уже успевшая вытереться, стояла Света. В полотенце, но с таким видом, будто ждала здесь всё это время. Или специально вышла пораньше.
— Ну как? — спросила она, и в её голосе сквозила интонация, с которой старшие товарищи спрашивают младших после первого прыжка с парашютом. Или после первого свидания.
— Что — как? — Василиса попыталась изобразить невозмутимость, но голос предательски дрогнул.
— Как помылась? — уточнила Света. И подмигнула. Медленно, с видом знатока.
— Нормально помылась! — выпалила Василиса, хватая халат и начиная надевать его с такой скоростью, будто за ней гнались шотландки. — Вода тёплая, мыло пахнет… травами. Всё отлично. Я пойду, да?
Света кивнула, даже не пытаясь скрыть улыбку.
— Иди, иди.
Василиса вылетела в коридор, на ходу вытирая волосы, и ощущая, как лицо продолжает гореть. Она остановилась, прислонилась к стене и выдохнула.
— Нормально помылась, — пробормотала она себе под нос, передразнивая собственный писклявый голос. — Вода тёплая, мыло пахнет травами… Идиотка.
Из-за двери донёсся голос Лиды, распевающей на мотив «На поле танки грохотали»:
«А мы им головы срубали-и-и…»
Василиса помотала головой, отгоняя остатки смущения, и решительно направилась в свою башню.
Когда они наконец привели себя в порядок и спустились в столовую, время близилось к вечеру. В игровые дни расписание делали гибким, чтобы команды могли поесть после матчей. Длинные столы ломились от еды, а в воздухе витал запах жареного мяса, свежего хлеба и чего-то сладкого.
Но главное — атмосфера изменилась. Не чувствовалось того предматчевого напряжения, когда все сканируют друг друга взглядами. Теперь здесь переваривали результаты.
Наши девчонки, умытые, переодетые в чистую — увы, латексную — униформу, вошли в зал и сразу почувствовали на себе взгляды. Много взглядов. Но никто не бросился пожимать руки и говорить «молодцы».
Немок в столовой не было вовсе. Их стол, который с утра был образцово-показательным, сейчас пустовал. Даже стулья стояли ровно, придвинутые к столу. Видимо, «Грюнвальдские уборщицы» предпочли ужинать у себя. Василиса подумала, что, наверное, проигрывать вот так — когда сначала ведёшь 90:0, а в итоге уступаешь — это тяжело. И пустота за немецким столом говорила об этом красноречивее любых слов.
Шотландки сидели за своим столом и смотрели в сторону наших с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «присматриваемся». Их капитанша, так старательно выводившая Лиду из себя утром, теперь молча крутила в руках ложку, не отрывая глаз от входящих. Но всё же хмыкнула, когда наши проходили мимо.
— Смотрит, гадина, — шепнула Лида. — Изучает.
— И правильно делает, — ответила Света, выбирая стол подальше от всех. — Мы бы на их месте тоже изучали.