Страница 62 из 90
Немки не останавливались. Они действовали как единый организм: один пас, второй, третий — и голова Василисы уже летела в кольцо.
— ГОООЛ! 30:0.
Потом Света попыталась контратаковать, но немки зашли с двух сторон одновременно. Её голова, с застывшим выражением бессильной ярости, ушла в среднее кольцо.
— ГОООЛ! 50:0.
Алиса, кружившая в центре, попыталась вмешаться, но её перехватили на подлёте. Ещё один 20-очковый.
— ГОООЛ! 70:0.
К концу первого тайма счет был уже 90:0. Идеально, чисто, безжалостно. Немки даже не запыхались.
Свисток. Конец первого тайма.
Наши девчонки, опустив головы, полетели в раздевалку. С трибун свистели, улюлюкали, смеялись. Шотландки, развалившись в своих ложах, что-то громко обсуждали, показывая пальцами в сторону уходящих россиянок. Американки ржали так, что их было слышно даже сквозь шум стадиона. Француженки элегантно улыбались, и в их улыбках читалось снисходительное сочувствие.
В раздевалке было тихо. Слишком тихо. Федосея сидела на скамейке, уставившись в пол. Лида сжимала и разжимала кулаки, глядя в стену. Света просто закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Алиса, как ни странно, молчала. Даже блокнот лежал закрытый.
— Они читают нас как книгу, — вдруг прошипела Алиса, потирая шею. — Каждое наше движение. Каждый испуг. Каждую мысль.
— У них нет эмоций, — ответила Василиса. — Мы думаем — они действуют. Мы боимся — они наказывают.
— И что делать? Они даже мои тараны посчитывают! — крикнула Федосея.
— Перестать думать, — ответила Василиса.
Она вспомнила свои тысячи часов в CS. Там, когда противник читает тебя как открытую книгу, есть только один выход — делать то, чего от тебя не ждут. Идти туда, куда никто не пойдёт. Играть не по правилам.
— Стать непредсказуемыми. Они читают командную игру. Слаженность, пасы, прикрытие — это их стихия. Но если каждый из нас начнёт действовать, хаотично… У них не будет шаблона.
— Звучит как план «кучка идиотов», — хмыкнула Федосея.
Василиса посмотрела на неё и вдруг улыбнулась:
— Именно. Как кучка идиотов, которые не знают, что делают, но делают это быстро.
Алиса наконец подняла голову и посмотрела на Василису поверх очков.
— Эмпирические данные предыдущего тайма подтверждают: стандартная тактика не работает. Нестандартная, даже абсурдная, имеет шанс. Небольшой, но шанс.
— Лучше, чем ничего, — кивнула Света, открывая глаза. — Погнали.
----
Свисток на второй тайм прозвучал как выстрел.
Немки снова выстроились в идеальный клин. Они были уверены в себе — счёт 90:0 говорил сам за себя. Им нужно было просто дождаться конца матча.
Но наши девчонки, вылетев на поле, даже не попытались построиться.
Лида рванула вперёд, выписывая немыслимые кренделя, и её голос разнёсся над стадионом:
— Эй, мраморные! А ну-ка догоните!
Немки растерялись ровно на секунду. Но этой секунды хватило чтобы Федосея врезалась в их строй по немыслимой траектории. Василиса, воспользовавшись замешательством, спикировала на крайнюю защитницу, рубанула серпом и, поймав отрубленную голову, с ходу отправила её в большое кольцо.
— ГОООЛ! 90:10
Трибуны ахнули. Немки переглянулись.
— Не останавливаться! — заорала Василиса.
Дальше начался хаос.
Федосея, забыв про технику, просто таранила всё, что двигалось, используя свою массу как главное оружие. Света, оставив ворота на произвол судьбы, вылетела навстречу атакующим, размахивая серпом с такой яростью, что немки предпочли отступить. Лида носилась по полю как угорелая, подхватывая отрубленные головы и с диким воплем мчалась к воротам соперниц. Даже Алиса, забыв про научное спокойствие, носилась как сумасшедший кролик, сбивая с толку немецкую ловчиху. Та вынуждена была то и дело отвлекаться от игры и поисков феникса, пытаясь понять, куда несётся эта очкастая русская, и из-за этого периодически лишалась головы.
— ГОООЛ! 90:20! — заорал судья.
— ГОООЛ! 90:40!
— ГОООЛ! 90:60!
Немки пытались перестроиться, но их идеальный механизм, привыкший к чётким, выверенным действиям, дал сбой. Они не могли предугадать, что сделают русские в следующую секунду, потому что русские сами этого не знали.
— Они сбиты с толку, — прошептала Василиса, заметив, как капитан немок, потеряв на секунду контроль, выругалась. По-немецки. Очень грязно, что даже автопереводчик не сработал.
— Сейчас или никогда.
К тридцатой минуте второго тайма табло горело новыми цифрами: 110:90, и трибуны ликовали. Зрители свистели, кричали, хлопали.
— Не отдавайте им инициативу! — крикнула Света, отбивая очередную атаку.
Но немки не собирались сдаваться. Капитан, чьё лицо теперь выражало не холодное превосходство, а холодную ярость, собрала своих. Они снова выстроились клином, но теперь в их движениях чувствовалась не механическая точность, а злость.
— Они злы, — заметила Алиса. — Это хорошо.
— Почему?
— Потому что злость делает их предсказуемыми. Им бы сейчас просто удержать счёт, но они хотят нас добить. А это ошибка.
И действительно, немки, вместо того чтобы отойти в глухую защиту, попытались контратаковать. Капитан рванула вперёд, увлекая за собой двоих — видимо, решив, что один гол снимет все вопросы. Света встретила её грудью, а Федосея отрезала от остальных. Они столкнулись так, что искры посыпались.
— Держи! — крикнула Василиса, подлетая сбоку.
Капитан, уворачиваясь, потеряла контроль над шваброй. Лида, оказавшаяся рядом, рубанула серпом — и голова немки отправилась в полёт. Василиса, поймав её, как мяч, размахнулась и закинула в большое кольцо.
— ГОООЛ!
Теперь разрыв был минимальным. Всего десять очков. На табло горело **110:100**, а до конца матча оставалось меньше пяти минут.
Немки заметались. Их идеальный механизм, который должен был смять соперниц в первой же атаке, лежал в руинах. Они ещё пытались сопротивляться, но без веры в себя они были просто пятью растерянными девушками на швабрах.
— Осталось три минуты! — заорал судья.
— Надо забивать! — крикнула Лида. — Любой ценой!
— Федосея! — скомандовала Василиса. — Таран!
Федосея, не задавая лишних вопросов, рванулась вперёд, как выпущенная пружина, и на полной скорости врезалась в строй немок, потеряв голову, но устроив хаос и сбив со швабр сразу двух защитниц. Те кубарем полетели к земле, кувыркаясь в воздухе и размахивая конечностями, а их серпы, выпавшие из рук, засверкали в воздухе.