Страница 52 из 90
Алиса инстинктивно прижала блокнот к груди и сделала шаг назад. Лида, наоборот, шагнула вперёд и встала между продавщицей и подругой.
— А вот это уже не смешно, — процедила она.
Продавщица пожала плечами с видом «я предложила, вы отказались, ваши проблемы».
— Пошли отсюда, — процедила Света сквозь зубы и вывела команду на улицу.
Они обошли ещё три магазина. В одном над ними просто посмеялись и закрыли дверь перед носом. Во втором предложили обменять ваучеры на «волшебную пыльцу для хорошего настроения». Федосея, понюхав, чихнула так, что с соседней палатки слетел тент. В третьем вообще не поняли, что это такое, и чуть не вызвали охрану.
— Всё, — Лида остановилась посреди рыночной площади и сжала кулаки. — Я сейчас вернусь в этот ваш Хмырьгвордс, найду этого лысого проходимца в килте и…
— Лида, остынь, — попросила Василиса, хотя у самой руки чесались. — Давай ещё раз по краям посмотрим. Может, есть какая-нибудь лавка… ну, попроще.
— Попроще? — фыркнула Федосея. — Мы весь рынок обошли. Тут или пафосные бутики, где нас за людей не считают, или ларьки с откровенным шлаком. Я вон в том видела «метлу-невидимку» — она невидимая, потому что её просто нет, одна ручка торчит. А в этом продают щётки, которые сами дерутся. Но не с пылью, а с хозяином.
— А это мысль, — задумалась Лида. — Драчливая щётка нам бы пригодилась. Но не за наши деньги.
— Смотрите! — Алиса вдруг резко остановилась и ткнула морковкой куда-то вбок. — Туда мы ещё не заходили.
Они посмотрели. Между двумя огромными павильонами, заваленными хрустальными шарами и чучелами говорящих жаб, темнел узкий проход. В конце его, в полумраке, едва угадывалась вывеска:
**«ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА. Дурмиона Исааковна Рыжецких. Спросить, если чё»**
— Вывеска кривая, — заметила Света.
— Подозрительно, — уточнила Федосея.
— Нам терять нечего, — решительно сказала Василиса и первой шагнула в проход.
Лавка оказалась такой, как и следовало ожидать от заведения с таким названием. Маленькая, заваленная всяким хламом так плотно, что непонятно, как тут вообще можно стоять. Полки гнулись под тяжестью банок с мутными жидкостями, коробок с надписями «не открывать до Нового года» (какого именно — не уточнялось), стопок пожелтевших журналов «Наука и жизнь» за 1987 год и… да, чего тут только не было.
За прилавком, в глубоком кресле с отломанным подлокотником, сидела **ОНА**.
Дурмиона Исааковна Рыжецких была лет семидесяти, с седыми кудряшками, торчащими из-под вязаной косынки, в очках с толстыми линзами, из-за которых её глаза казались огромными и немного безумными. На ней был бесформенный байковый халат поверх клетчатой юбки, а на ногах — войлочные тапки с помпонами. В одной руке она держала вязание, другой лениво помешивала чай в сильно потёртой кружке с надписью «I ❤ NEW YORK».
— Здравствуйте, — начала Василиса, чувствуя себя неуверенно. — У вас можно… ну, по ваучерам…
Дурмиона Исааковна подняла глаза от вязания. Очки сползли на нос, и она посмотрела на девушек поверх них — долгим, оценивающим взглядом человека, который за свою жизнь видел всякого и удивить его может разве что ядерный гриб над собственным огородом.
— Ваучеры? — переспросила она с характерным еврейским акцентом, который не спутаешь ни с чем. — Таки ваучеры, говорите? А ну-ка, покажите.
Лида протянула разноцветные бумажки. Дурмиона Исааковна взяла их, повертела перед глазами, понюхала и вдруг расплылась в улыбке. Улыбка у неё была тёплая, почти родная, но что-то в ней заставило Василису внутренне напрячься.
— Ой, дорогие мои, — пропела старушка. — Таки долго же я вас ждала! Вы от Чубасстона, да? Хитрый жук, знает, куда направлять. Садитесь, садитесь, чего стоять? Тесно у меня, но место найдём.
— Мы вообще-то за швабрами, — осторожно напомнила Света, оглядывая завалы. — Для пиздича. У нас ваучеры, но нам сказали…
— Сказали, сказали, — перебила Дурмиона Исааковна, ловко спрыгивая с кресла. — Кто сказал? Все говорят! А вы слушайте меньше. У меня есть швабры! Самые лучшие! Самые правильные! Для пиздича — самое то! — Она засеменила куда-то вглубь лавки, шурша тапками и бормоча под нос: — Где же они, где же мои красавицы… А, вот!
Она вытащила из-под груды каких-то тряпок пять швабр. Вернее, попыталась вытащить, потому что швабры явно не хотели, чтобы их вытаскивали, и зацепились за всё, до чего могли дотянуться. Дурмиона Исааковна дёрнула посильнее, что-то хрустнуло (то ли швабра, то ли полка), и на свет появились **ОНИ**.
Швабры выглядели… странно. То есть, формально это были швабры — длинные ручки, на конце пучок щетины. Но ручки были какие-то не такие: толще обычных, с металлическими вставками и странными соплами на концах. Щетина — жёсткая, пластиковая, с оплавленными краями. А на одной из швабр красовалась бирка с надписью, наполовину стёртой: «…ЕННЫЙ ОБРАЗЕЦ №… НИИ БИ… Изделие ММ… ПП…».
— Вот! — Дурмиона Исааковна с гордостью водрузила швабры на прилавок, отчего тот жалобно скрипнул. — Товар — высший сорт! Эксклюзив! Другие такие не продают!
— А чего они такие… странные? — осторожно спросила Федосея, трогая одну из швабр за сопло. — И тяжёлые какие-то. Обычные швабры легче.
— Обычные, обычные, — фыркнула старушка. — Ты на пиздич собралась или как? Там нужна швабра специальная! Гоночная! Быстрая! А эти, — она любовно погладила ближайшую швабру, — они не простые. Они с… ну, как это… с характером! Да! С характером! Разгоняются — ого-го! Другие швабры и не мечтали!
— А почему они тогда у вас в углу пылились? — прищурилась Лида. — Если они такие гоночные, почему их никто не купил?
Дурмиона Исааковна замерла на секунду, но быстро нашлась:
— Таки потому что дураки кругом! — она всплеснула руками. — Им подавай блестящее, новомодное, с наклеечками! А то, что внутри — не смотрят! А внутри там — мощща! Зверь! — Она понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Вы посмотрите на эти ручки! Чувствуете? Металл! Не какая-то там пластмасса, которая от первого удара треснет! А щетина? Это ж спецматериал! Не ломается, не гниёт, эктоплазму не впитывает! Я такие мётлы десять лет берегла, для особых покупателей!
— Десять лет? — переспросила Алиса, и в её голосе мелькнул научный интерес.
— Ну, может, пятнадцать, — поправилась Дурмиона Исааковна. — Какая разница? Возраст — не главное! Главное — качество! Это ж не какая-то ширпотребная дрянь, это… это ручная работа! Штучный товар! Для ценителей!