Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 86

Воздушными прыжками добежал до гигантского древа, взобрался на него и подыскал себе более-менее удобную ветку, где можно переночевать. Подождать, когда гончие уйдут, не надеялся. Помню из курса Грэйны, не уйдут. Настойчивые твари, преследуют добычу до ее смерти. Единственный способ сбросить их — показать им, что я не добыча. Силу они уважали, как и все в этом лесу, да, в принципе, и в мире, и, скорее всего, не только этом. Устроившись на ветке, более или менее удобно — ветка большая, и на ней вполне комфортно можно лежать, а если еще и привязать себя к ней, то и безопасно, ну, относительно безопасно.

От скуки начал швыряться в гончих огненными шарами, бить из-под земли баллистами, даже воздух пытался использовать — лезвия ветра, получалось пока слабовато, но мишени не спешили уходить, и я продолжал тренировку, чего зря время терять.

К моменту, когда стемнело, и атаковать издали стало совсем бесперспективно, уставшее тело напоминало, что неплохо было бы немного поспать, и я не видел причин отказываться ото сна. Поначалу мерзкий смех гончих сильно мешал, но все же мой постоянная спутница последнюю неделю, усталость, взяла верх, и смех гончих превратился в убаюкивающую колыбельную.

Успехи вчерашнего дня были весьма скромными: удалось вывести из строя только двоих. Первого я добил, его тут же сожрали сородичи. Второго не стал добивать ради эксперимента. Все согласно ожиданию: его добили свои же и тоже сожрали. В итоге: гончие ушли почти без потерь, уже к завтрашнему дню восполнят свою популяцию. Они сколько сожрали, столько и производят особей. Раньше даже была теория, что они один организм, ее легко опровергли, изолировав физически и ментально одну особь. А мне пришлось лечь спать голодным, разумеется, после медитации, с опустошенным источником и с мрачными мыслями о своем ближайшем будущем, настолько ближайшем, что это уже сегодня.

Утро встретило меня злобным похохатыванием гончих, весьма недобрым похохатыванием. Точно в ожидании легкой жратвы веселятся. Преобладание стихии воды не изменилось, разве что влияние стихии увеличилось — восемьдесят два процента. Опасно, слишком быстрый рост, может преодолеть критическую точку в сто процентов, а там, наверное, даже боги не знают, что будет.

Усилием воли прогнал зарождающуюся панику. Тут как бы более срочная проблема. В подтверждение моим мыслям послышался предвкушающий скорую трапезу смех с земли.

— Не дождетесь! — подкрепил свои слова фаерболом, которым попал в цель с первого раза.

Закреплять успех не стал. Пока сородичи подбитой твари доделали начатое мной, я погрузился в медитацию. За ночь серьёзных ухудшений не наблюдалось. Мне требовалось только немного укрепить созданное ранее, скорее для профилактики, чем из реальной необходимости, что заняло не более двадцати минут. Однако потребность ещё долгое время так поддерживать своё астральное тело не внушала оптимизма.

Когда открыл глаза, о подбитой мной гончей напоминала только мятая поляна и небольшие пятна крови, которые продолжали слизывать её сородичи. Желудок требовательно заурчал.

— Нет, так дело не пойдёт.

На этот раз я бил магией по площади. Мне не нужно было наносить вред, несовместимый с жизнью, достаточно было просто ранить особь. Дальше инстинкт гончих работал на меня, они охотно добивали друг друга. За час стая лишилась восьмерых, и охотники наконец-то сменили тактику. Проявив неожиданную разумность, эти звери начали утаскивать туши мёртвых или ещё живых, но раненных. Одну тушу тащили по три-четыре гончие, и делали это достаточно шустро.

— Э, нет, мне тоже надо!

Я сконцентрировал огонь только по тем гончим, которые утаскивали своих сородичей. Не такая лёгкая мишень, как думал. Реагировали они так же быстро, как будто все смотрели только на меня. Тот факт, что я знал об их чувствительности к магии, никак мне не мог помочь в данной ситуации.

С возмущенным урчанием в животе и голодным блеском в глазах я наблюдал, как последний съедобный трофей, а он точно съедобный, Грэйна рассказывала, неумолимо отдалялся от гигантского древа, которое служило моим временным убежищем. Придётся действовать жестче. Под мёртвым зверем и его пока ещё живыми сородичами резко расступилась земля. Помимо трупа, туда попали ещё двое, остальные успели отскочить. Земля так же внезапно захлопнулась.

Я по праву гордился собой. Мгновенное укрепление земли с последующим контролем, и всё это на расстоянии двадцати-тридцати метров. На данный момент это была вершина моих способностей в управлении землей. Вероятность выживания попавших в мою ловушку оценивал как крайне маловероятную. Гончие сразу же попытались откопать своих неудачливых сородичей, но земля мной была хорошо укреплена, знатно постарался. Превзошёл сам себя. Это как если вы занимаетесь тяжелой атлетикой и привыкли поднимать по шестьдесят килограмм, но вдруг, ни с того ни с сего, подняли сотню. Убедившись, что гончие убежали, так и не откопав сородичей, погрузился в медитацию. Сильных повреждений нет, только маленькие трещинки на ранее пострадавших участках, которые мне быстро и легко удалось заделать.

Передо мной возникла новая проблема. Как поднять наверх только что добытое мясо?

— Зачем тебе телекинез? Ты и так универсал, сосредоточься на стихиях, от них тебе будет больше пользы, — мысленно цитируя отца, я посредством управления землей перемещал туши поближе к древу.

Мысли о погибшей семье испортили настроение.

— Когда-нибудь я отомщу за вас.

* * *

Только Лес был свидетелем слов маленького человека, равнодушный и безучастный. Конечно, он видел, как хрупкий человечишка пытался выжить, затаскивая свой обед на гигантское древо и ругаясь на весь свет. Так же он видел, как гончие чуть вдали пожирают себе подобных. Лес знал, что они вернутся за своей добычей. Первый раунд оказался за человеком, он лишил их части стаи, и не все потери они смогут восстановить. Троих пришлось оставить: одну забрал себе человек, а двое достались лесу. Лес всегда берет свое. Во всех стычках победитель не может забрать всё. Это могут быть крошки после трапезы, или, как сейчас, две туши. Ничего не пропадало в проклятом лесу, всё становилось его частью. И отпускать маленького глупого человека лес не собирался.