Страница 39 из 122
— Андрей, хватит, — сказала она твердо, глядя прямо в глаза. — Пожалуйста. Не здесь.
Я выдохнул сквозь зубы, пытаясь унять ярость. Ее серо-зеленые глаза были полны тревоги, но в них была и сила, которая всегда меня цепляла. Я отступил на шаг, не отрывая взгляда от Вадима.
— Вали, — бросил я напоследок. — И не смей больше к ней подходить.
Вадим фыркнул, но все-таки развернулся, потянув подружку за собой. Они ушли к своему столику в другом конце зала, а я стоял, ощущая, как кровь закипает.
Света посмотрела на меня, ее губы дрожали, но она ничего не сказала. Схватила сумочку, пальто и кивнула в сторону выхода.
— Пожалуйста, давай уйдем, — тихо пробормотала.
Я бросил на стол купюры, хватит на счет и чаевые, и мы вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Нева блестела под фонарями, ветер трепал волосы Светы, а я достал пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и затянулся, пытаясь успокоиться.
Мы стояли у набережной, в паре шагов от ресторана. Света молчала, теребя ремешок сумочки. Ее платье развевалось на ветру, розовые волосы выбились из прически, а щеки были бледнее обычного. Я выдохнул дым в сторону, чтобы он не попал на нее, и пробормотал:
— Извини, Свет. Сорвался, бля. Этот твой бывший… он просто… мудак.
Она посмотрела на меня, в глазах блестели слезы.
— Зачем ты сказал, что ты мой муж? — спросила она, голос был тихим, но с ноткой раздражения. — Это что, теперь так будет каждый раз, когда кто-то из прошлого вылезет? Мне такое не нравится, Андрей. Я благодарна тебе за помощь перед Вадимом, но это перебор.
Я затянулся еще раз, глядя на воду. Дым клубился, растворяясь в холодном воздухе.
— Хрен знает, зачем, — честно ответил, пожав плечами. — В башке перемкнуло. Увидел его рожу, услышал его пренебрежительный тон, и захотелось, чтобы он заткнулся. Чтобы понял, что ты не одна, и Полина — не проблема, а… — я замялся, подбирая слова. — А счастье.
Света моргнула, ее губы дрогнули, будто она хотела улыбнуться, но передумала.
— Ты правда так думаешь? — спросила она, глядя мне в глаза. — Про Полину?
— А ты по-другому считаешь? — я повернулся к ней, затушив сигарету о бетонный парапет. — Она классная. Задает миллион вопросов, рисует котиков, хочет щенка. Она… живая. Не то что этот твой Вадим, который, я сотку даю, даже не знает, какого цвета у нее глаза.
Полякова молчала, глядя куда-то в сторону. Ее пальцы нервно теребили края пальто, и я вдруг понял, что она не знает, что сказать. Или боится. Или просто устала.
— Свет, — я шагнул ближе, понизив голос. — Я не твой муж, это факт. Но если этот мудак еще раз вякнет что-то про тебя или Полину, я ему реально ебало разобью. И плевать, что я в органах работаю и мне за это по самое не хочу вставят. Похер вообще.
Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то теплое, но тут же пропало.
— Ты невозможный, Малинин, — пробормотала она, качая головой. — Просто… невозможный.
— Это комплимент? — усмехнулся, пытаясь разрядить атмосферу.
— Нет, — ответила Света, и уголок ее губ все-таки дрогнул. — Это констатация факта.
Я хмыкнул, достал новую сигарету, но зажигать не стал. Просто крутил ее в пальцах, глядя на Свету. Ветер трепал ее волосы, фонарь подсвечивал лицо, и я поймал себя на мысли, что хочу ее поцеловать. Прямо сейчас. Но не стал. Не время. Не после всего этого дерьма.
— Поехали домой? — спросил, засовывая сигарету обратно в пачку.
Она кивнула, поправив пальто.
— Поехали.
Мы двинулись к машине, злость потихоньку отпускала, но где-то в глубине души все еще сидело желание найти Вадима и вмазать ему так, чтобы он надолго запомнил, что Полину никто не смеет называть «прицепом».