Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 122

Глава 19

Андрей.

Я сидел, откинувшись на спинку красного бархатного стула, и лениво ковырял остатки салата на тарелке. Ресторан жил своей жизнью: звон бокалов, приглушенные разговоры, где-то в углу смеялась компания, официанты сновали туда-сюда, разнося блюда с заоблачными ценниками.

Свет от хрустальных люстр отражался в огромных окнах, за которыми темнела Нева, а фонари на набережной бросали золотистые блики на воду. Запах дорогого вина и Светиного тонкого, с ноткой карамели, парфюма смешивался в воздухе, создавая атмосферу, от которой я, честно говоря, чувствовал себя не в своей тарелке.

Слишком пафосно, слишком вычурно. Но Полякова сияла в своем зеленом платье, и я, черт возьми, не мог отвести от нее взгляд, даже когда пытался казаться равнодушным.

Мы только что посрались из-за ее гордости и этого ее бывшего мудака, Вадима. Я уже жалел, что ляпнул про ее "тупую" самостоятельность, но, блин, она реально бесила, таская все на себе, как будто ей кто-то запрещает просить помощи. Она сидела напротив, уставившись в окно, губы сжаты, глаза чуть прищурены. Я уже собрался сказать что-то, чтобы разрядить это гребаное молчание, как вдруг…

— Света?! — раздался резкий мужской голос.

Я повернулся, и внутри все моментально вскипело. Какой-то хлыщ, высокий, тощий, с зализанными назад волосами, стоял у нашего столика, держа за руку брюнетку в платье, которое больше походило на бинты, чем на одежду. Лицо у него было такое, будто он только что нашел свою пропавшую собаку. Но это была не собака. Судя по офигевшему выражению лица Светы, это был ее бывший муж. Тот самый мудак, который бросил ее с Полиной и даже не вспоминал о дочке.

Вспомни говно, вот и оно.

Я сжал кулаки под столом так, что костяшки хрустнули. В голове мелькнула одна-единственная мысль:

Набить бы тебе морду, урод.

Хотелось встать, схватить его за шкирку и впечатать в ближайшую мраморную колонну. Пусть бы его гель для волос размазался по ней вместе с его самодовольной рожей.

Света замерла, ее глаза расширились, бокал с вином чуть не выскользнул из пальцев. Она явно не ожидала его здесь увидеть. Да и я, честно говоря, тоже. Но вот он стоял, пялясь на нее, будто она ему что-то должна.

— Вадим? — выдохнула Света, голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Что ты тут делаешь?

Он хмыкнул, оглядывая ее с ног до головы, и его губы скривились в какой-то сраной ухмылке. Брюнетка рядом с ним переступила с ноги на ногу, поправляя ремешок сумочки, и бросила на Свету взгляд, полный высокомерия.

— Я-то? — Вадим поднял бровь, будто она задала наитупейший вопрос в мире. — Ужинаю с Викой. А ты что тут делаешь? И кто это с тобой? — он кивнул в мою сторону, даже не удосужившись посмотреть мне в глаза.

Я почувствовал, как кровь ударила в виски.

Кто это, блять? Щас я тебе скажу, кто я такой, мудила ты недоделанный.

Хотелось рявкнуть, что я тот, кто сейчас тебе челюсть сломает, но вместо этого я откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и произнес, сам не понимая, почему это вообще мне в голову пришло:

— Муж я ее. А ты, собственно, кто такой?

Света поперхнулась воздухом, кашлянула, прикрыв рот ладонью. Ее глаза метнулись ко мне, полные шока. Вадим замер, его брови взлетели чуть ли не до зализанной челки. Брюнетка Вика, или как там ее, хихикнула, прикрыв губы наманикюренными пальцами.

— Муж? — переспросил Светин бывший, и в его голосе было столько удивления, что я чуть не сорвался. — Серьезно? Светка, ты что, замуж выскочила?

Я стиснул зубы.

Светка? Он еще смеет так пренебрежительно к ней обращаться?

Хотелось встать и вмазать ему прямо по этой самодовольной роже, чтобы она перестала быть такой идеально симметричной.

— А что тебя, блять, так удивляет? — прорычал я, наклоняясь вперед. Мой голос был низким, с той самой хрипотцой, которая обычно заставляла людей на допросах нервно ерзать. — Думаешь, она одна должна век куковать, пока ты по ресторанам с этой своей, — я бросил взгляд на брюнетку рядом, — куклой шастать?

Света положила ладошку мне на запястье, сжала, будто пыталась удержать. Ее пальцы были холодными, но хватка — крепкой. Я глянул на нее — глаза умоляющие, мол, не надо, Андрей, не срывайся. Но внутри меня уже все кипело, как в чайнике.

Вадим коротко, саркастично рассмеялся, будто я сказал что-то уморительное.

— Да ладно, мужик, не кипишуй, — сказал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Просто неожиданно, знаешь ли. Светка у нас дама с прицепом — это мало кому надо, без обид.

С прицепом? Это он щас про Полину, что ли? Про ту маленькую девчонку, которая рисует котиков и просит щенка? Про свою же собственную дочку?

Моя челюсть сжалась так, что зубы заскрипели. Я рванулся вперед, но Света сжала мое запястье сильнее, почти до боли.

— Андрей, не надо, — прошептала она так тихо, что услышал только я.

Но я уже не мог остановиться. Встал, отодвинув стул, противно скрипнувший по мраморному полу. Вадим отступил на полшага, его глаза сузились, но он все еще ухмылялся, как будто это была какая-то игра.

— С прицепом, говоришь? — я шагнул к нему, чувствуя, как кулаки сами собой сжимаются. — Полина — не прицеп, понял, ты, мудак? Это ребенок, а ты, блять, даже не вспомнил о ней ни разу за столько лет. Ты хоть знаешь, какого она сейчас роста? Какие конфеты любит?

Недомужик открыл рот, но я не дал ему вставить ни слова.

— Ты бросил их, как трусливый кусок дерьма, а теперь стоишь тут и вякаешь про «прицеп»? Да ты сам — мусор, который никому не нужен, понял? — мой голос дрожал от злости, и я чувствовал, как Света тянет меня за рукав, но не обращал на это внимания. — Она без тебя справлялась, растила дочку, пока ты, блять, ступодова по бабам шастал. Так что вали отсюда, пока я тебе ебало не разбил.

Люди в ресторане внезапно притихли. Несколько голов повернулись в нашу сторону, официант замер у соседнего столика, не решаясь подойти. Размалеванная кукла дернула Вадима за руку, тихо пробормотав:

— Пойдем, Вадь, не связывайся.

Но он не двигался, просто пялился на меня, и его ухмылка медленно сползала с лица.

— Ты кто такой, чтобы мне указывать? — наконец выдавил он, но голос уже не был таким уверенным.

— Я тот, кто сейчас тебе все зубы выбьет, если не свалишь, — отрезал я, делая еще один шаг.

Мои кулаки чесались, адреналин бился внутри. Хотелось вмазать ему так, чтобы он неделю не мог жрать свои пафосные стейки.

Света вскочила, встав между нами. Ее рука легла мне на грудь, отталкивая назад.