Страница 12 из 14
— Ты хотел, чтобы Совет увидел мою слабость, — тихо сказала Елеанна, глядя прямо на него. — Но принес им свою.
Гардериус улыбнулся.
И от этой улыбки у нее внутри неприятно потянуло холодом.
— Нет, — произнес он. — Я просто хотел, чтобы вы все собрались в одном месте.
Он поднял правую руку.
Сначала ничего не произошло. Потом пол под ногами дрогнул так слабо, что многие решили бы, будто им показалось. Центральная чаша с жидким звездным светом вздрогнула, струи в ней почернели, а белые церемониальные цветы вдоль стен разом закрылись, как живые. Из-под мраморных плит пошел глухой низкий звук, похожий на удар огромного сердца где-то глубоко под землей.
— Поздно, — сказал Гардериус.
Трещина змеей побежала по полу от его места к центру зала. За ней сразу вторая, третья. Свет кристаллов над головой вспыхнул багровым. Из чаши поднялся черный пар. Двое писцов у двери закричали. У дальней колонны кто-то рухнул на колени.
— Стража! — рявкнул канцлер.
Но стража уже бросилась не к Гардериусу, а врассыпную: из скрытых ниш и боковых проходов пошли люди в серых плащах. Культовые слуги. Те, кого он привел сюда заранее под видом дворцовой прислуги. Один из них воткнул ритуальный штырь между плитами пола, и по трещинам побежал темный свет.
Каэлен оказался в движении раньше, чем кто-либо успел закончить вдох. Он пересек расстояние до первого нападавшего мгновенно, вырвал у него штырь и всадил тому в горло. Второго ударил о колонну с такой силой, что мрамор треснул. В зале начался хаос. Крики, звон металла, падающие кресла, черный пар, запах крови и раскаленной смолы.
Елеанна не двинулась с места только потому, что именно этого от нее ждали.
Гардериус уже шел к центру зала, и под его ногами черные трещины раскрывались шире, будто узнавали хозяина. На лице его больше не было светской вежливости. Только голая, почти болезненная жадность человека, который наконец решил перестать притворяться приличным.
— Ты слишком долго сидела на месте, которого не заслуживаешь, — сказал он. — И теперь умрешь, открыв его мне.
— Как неоригинально, — ответила Елеанна, хотя воздух уже вибрировал от силы, поднимающейся из-под плит. — Все мужчины в какой-то момент начинают говорить о моем месте так, будто им его кто-то обещал.
Он не стал отвечать.
Черный свет рванулся вверх.
Из трещин поднялись длинные тени, густые, как смола, и метнулись к рядам кресел. Один из советников закричал, когда тень обвила ему лодыжку и потащила к центру. Стража рубила эти образования мечами, но металл вяз в них, как в мокрой глине. Каэлен уже был по колено в этом кошмаре, продвигаясь к Гардериусу через культистов и живую тьму.
Елеанна сделала шаг вперед и сорвала с шеи багряный камень на цепочке.
Это был не просто камень.
Внутри него с самого утра жила капля очищенного звездного света из старых хранилищ Имвер, смешанная с ее собственной кровью и солью разрушения. Гардериус думал, что она явится на суд в красивых драгоценностях. Елеанна же пришла с ключом, который должен был сломать его круг.
— Равель! — крикнула она.
Старик, раненый в плечо, но еще державшийся на ногах, понял сразу. Он швырнул ей из-за опрокинутого стола серебряную печать дома Имвер. Елеанна поймала ее одной рукой, разбила камень о край мраморной чаши и ударила печатью в уже почерневший поток звездного света.
Раздался звук, будто стекло треснуло не снаружи, а изнутри мира.
Черные струи дернулись. Пошли багряными прожилками. Тени на полу забились, зашипели и на миг ослабли.
Гардериус резко повернулся к ней.
— Дрянь.
— Поздно вспомнил.
Он ударил первым. Не клинком. Сырым выбросом силы, от которого воздух между ними скрутило спиралью. Елеанну отбросило назад. Спина ударилась о край стола, боль вспыхнула под лопатками, а во рту появился вкус железа. Но она устояла. Почти.
Гардериус был уже рядом.
Он схватил ее за запястье так крепко, что она услышала собственный короткий вдох. Его пальцы оказались ледяными, как у мертвеца, а глаза горели темным золотом безумия.
— Ты все равно откроешь мне путь, — прошипел он. — Твоя кровь старше моей. Твой род носил это право раньше, чем научился прятаться за красоту и манеры.
Он дернул ее к себе. Лезвие, тонкое и ритуальное, мелькнуло у нее перед глазами.
Каэлен увидел это из другой части зала.
Елеанна заметила только, как меняется его лицо. Спокойствие исчезло. Осталось что-то древнее, хищное, страшное. Он буквально прорубил себе дорогу через двух культистов, выдрал меч из рук павшего стражника и двинулся к Гардериусу с такой скоростью, что люди рядом инстинктивно шарахались в стороны.
— Не смей, — выдохнула Елеанна, глядя на него поверх плеча Кронтона.
Она сказала это не Гардериусу.
Каэлен услышал.
И все-таки замедлился ровно настолько, чтобы не сорвать ей игру.
Это стоило ему крови: один из теневых жгутов полоснул его по бедру, второй ударил в плечо. Он даже не обернулся.
Гардериус усмехнулся, уловив этот обмен.
— Вот в чем твоя слабость, — сказал он ей прямо в лицо. — Не в доме. Не в Совете. В нем.
— Ошибаешься, — прошептала Елеанна.
И ударила его свободной рукой печатью прямо в рану, которую он сам успел разрезать на ее запястье.
Кровь коснулась металла.
Печать вспыхнула багряным.
Знак дома Имвер, напитанный звездным светом, врезался в незаконно поднятую силу и сработал, как клин в гнилой кости. Черные линии на полу пошли рваными трещинами. То, что Гардериус поднимал снизу как послушную мощь, вдруг дернулось в обратную сторону. Тени, тянувшиеся к Елеанне, разом рванулись к нему самому.
На его лице впервые появился настоящий страх.
— Нет.
— Да, — тихо сказала она.
В этот миг Каэлен был уже рядом.
Он ударил Гардериуса в бок так, что тот выронил нож и потерял хватку. Елеанна вырвалась. Каэлен схватил Кронтона за горло и развернул к центру зала, прямо к рваному кругу, который теперь жрал собственного хозяина. Черные жгуты обвили ноги Гардериуса, полезли по коленям, выше, к талии, к груди.
Он забился, хрипя, пытаясь вырваться.
— Убей его! — прорычал кто-то из дальнего ряда.
— Нет, — сказала Елеанна уже громче. — Пусть смотрят.
Совет смотрел.
Все. До единого.