Страница 50 из 74
Глава 25: Расписка.
Лардрес ЛеоДар:
Моей целью было войти в Кабинет Правящих. Богатство, репутация, связи, древний род — у меня были все основания рассчитывать на успех. Шесть отказов остались позади. Седьмое прошение было последним, и поставить его под угрозу я не мог.
Поэтому, когда сын привёл в дом человечку, я сделал вид, что принимаю её. На публике я играл согласного родителя, но уже тогда знал: я избавлюсь от неё.
Натаниэлю требовалась жена, достойная его статуса.
Вот почему я нанял василиска соблазнить эту шлюху.
План сработал безупречно. Её вышвырнули, и я забыл о ней. Но через неделю в кабинет ворвался сын.
Он так взъелся на бывшую невесту, что разыскал её любовника. Страх, что мою причастность раскрыли, не подтвердился. Сын нанял василиска снова — теперь уже для убийства.
Пока я приходил в себя от осознания того, что мой отпрыск — полный кретин, выяснилось, что в приступе глупой «деловитости» он оставил им расписку. С требованиями, суммой и прямым заказом на смерть.
Расписка!
Проклятый клочок бумаги, способный наложить тень на репутацию семьи на столетия. Я должен был заполучить его любой ценой.
Василиск был в моих руках, но злосчастной бумаги при нём не оказалось. Его не пугали ни тюремные годы, ни даже перспектива каторги в Дже’Арде. Но его, как оказалось, волновала судьба той загульной бабы.
— Тебе нужна эта девка? — взвизгнул Натаниэль.
Он никогда не умел держать себя в руках и сейчас лишь всё портил.
— Молчать! — рявкнул я.
У этого отребья наверняка был напарник. Я не верил, что это та глупая человечишка, но использовать её как рычаг было проще всего.
— А теперь я расскажу тебе, как всё будет. Ты подложил свою шлюху под моего сына. Вместе вы обокрали нас. Фамильные драгоценности моей жены, столовое серебро — неважно. Украденное скоро «обнаружат» в вашем любовном гнёздышке. А ей, думаю, особенно понравится ожидать суда в тюрьме смешанного типа. Я лично позабочусь, чтобы она оказалась под «опекой» таких же озабоченных ублюдков.
Я сделал паузу, наслаждаясь моментом.
— Но, разумеется, я человек благородный. Не намерен причинять вред беременной женщине и не желаю публичного скандала. Поэтому мы тихо закроем дело — и отправим вашу прелестную парочку осваивать новый дом: на выбор — шахты Дже’Арда или ледяную пустошь Нагри.
Я взглянул на василиска, ожидая увидеть, как он сломается.
— Ах ты… ублюдок…
Последнее, что я успел осознать, — это холодный, неумолимый вес цепи его наручников, внезапно обвившейся вокруг моей шеи.
Кьярваль:
Я метался из угла в угол, почти в агонии. Зверя внутри больше не хотелось удерживать. Он выл — и я вместе с ним.
Этот гад посмел угрожать моей женщине.
Линдсеа ждёт ребёнка. Моего ребёнка. И она у
них
.
Моя беременная самка в опасности.
Я с размаху врезал кулаком в стену. Раздался глухой удар, по штукатурке поползла сеть трещин, на пол посыпалась белая пыль.
Я так остервенел, что едва не задушил ЛеоДара прямо в комнате допроса. Меня оттащили. Попытались успокоить — я раскидал всех. Как оказался в одиночной камере, помнил плохо. Кажется, меня тащил с десяток стражей.
Несколько часов прошло, а я всё ещё не мог прийти в себя. В голове билось одно: как спасти Линдсеа? Её безопасность была важнее моей собственной шкуры.
Пока я не отдам расписку, меня отсюда не выпустят. И никого ко мне не пустят.
Я остановился посреди камеры, тяжело дыша. План побега родился сразу — отчаянный и безрассудный.
Мне нужно было вернуться в общую камеру, где одна из стен была внешней и выходила в переулок. На мне был ошейник — мерзкое устройство, подавляющее способность принимать истинную форму. Но даже в этом урезанном состоянии у меня хватит сил, чтобы проломить кладку.
Я постучал по двери и заставил голос звучать спокойно, почти дружелюбно.
— Эй! А кормить-то меня собираетесь?
Эльфишка подал жалобу о нападении, а значит, в карцере мне предстояло отсидеть как минимум трое суток.
Для меня это всего лишь семьдесят два часа. Для Линдсеа — трое суток в логове расчётливого монстра.
В карцере время тянулось издевательски медленно.
И вдруг я замер.
Что-то было не так.
Тревога поднялась резко, как волна. Инстинкты завопили.
Что-то дурное приближалось.
Я снова зашагал по камере, пытаясь успокоиться, но с каждой минутой мои чувства только обострялись. Страх проникал в сознание, заполняя его до краёв.
Я мог думать лишь об одном — о Линдсее. Моей женщине нужна помощь.
Прямо сейчас.
Линдсеа:
После встречи с матерью Кьяра, предательства Вилла и собственного «интересного положения» я возвращалась в Нарили с тяжёлым сердцем.
Едва я переступила порог, выяснилось: меня искали повсюду. Натаниэль рвал и метал.
— Я так переживал. Думал, ты сбежала.
Меня тут же заключили в объятия.
Натаниэль не лгал. Это выдавали и дрогнувший голос, и пальцы, судорожно сжавшие мою спину. Но от этой близости мне хотелось только одного — отстраниться. Что я и сделала. Вежливо, но твёрдо.
— Мне нужно было просто проветриться.
— Ты могла бы сделать это здесь. Со мной, — Натаниэль нахмурился, и в его голосе впервые зазвучала не мольба, а напряжённая, почти капризная обида.
Врать я так и не научилась, но и отчитываться перед ним, как перед супругом, не имела ни малейшего желания.
Тёплые пальцы коснулись моей щеки. Когда-то этот жест заставил бы сердце трепетать, теперь же вызвал лишь раздражение.
— Мне больно осознавать, как сильно я тебя обидел, Линдсеа. Я готов на коленях вымаливать прощение… только не отстраняйся.
В голосе звучало искреннее раскаяние. Обычно гордый взгляд теперь ласкал моё лицо, а губы медленно приближались с явным намерением поцеловать.
В этот миг из смежной комнаты появилась лардрэсса Тиффани. Увидев сына, склонившегося ко мне, она издала такой вопль, будто застала конец света.
Натаниэль мгновенно отпрянул.
— Потаскуха! Как ты смеешь снова соблазнять моего сына?! — её крик, лишённый всякой эльфийской сдержанности, обрушился на меня.
Натаниэль заслонил меня собой. Заговорил быстро, горячо, пытаясь утихомирить мать.
Я воспользовалась моментом и сбежала в свою временную комнату, наивно надеясь, что там меня наконец оставят в покое.