Страница 27 из 74
А я почему-то — на его.
Чёрная повязка снова притягивала взгляд. Я потянулась к ней, но Кьяр перехватил мои пальцы, сжал — не больно, но достаточно твёрдо, — и принялся покусывать каждый по очереди.
Это было приятно.
Но куда больше мне нравилось, когда он касался груди.
— Тебе всё быстрее удаётся побороть яд, — произнёс он не без восхищения.
Остатки разума, тлевшие где-то в глубине, шептали, что нужно остановить его. Или отстраниться самой.
— Я не могу позволить тебе сгореть, — сказал он уже серьёзнее. — Твои гормоны скачут как бешеные. Вместо положенных месяцев у нас есть всего пара дней… надеюсь.
— Отказываюсь, — выдавила я, собирая остатки воли.
— Невозможная.
Моя следующая язвительная реплика потонула в его поцелуе.
Я невольно прильнула к Кьяру, позволяя его рукам свободно бродить по коже. Последние искры здравого смысла угасли, и я обвилась вокруг него, как змея, не давая отстраниться. Его губы скользнули по щеке, спустились к шее. Я выгнулась, давая ему больше простора, и громко застонала, уже не стыдясь собственных порывов.
Его прикосновения были нежными, а руки дрожали от едва сдерживаемого желания. Но он не спешил, растягивая момент.
Я хотела дотронуться до его смоляных волос, но не успела.
Провалилась в пучину беспамятства раньше.
И там не осталось места ни стыду, ни сопротивлению.
Кьяр возвышался надо мной, стоя на коленях. Он властно развёл мои ноги в стороны, и его взгляд — испытующий, голодный — поймал мой рассеянный.
— Неужели никогда не смотрела на красивого мальчика и не хотелось пошалить пальчиками там, внизу? — Его голос прозвучал низко и густо. Затем он усмехнулся: — Или на девочку?
— Дурак… — я едва ворочала языком.
Я видела, как мучительно ему даётся сдержанность. Он жаждал разрядки ничуть не меньше моего.
— А теперь погладь себя между ног. — Его приказ врезался в сознание.