Страница 28 из 74
Глава 14: Ночь уроков.
Внутри всё взбунтовалось, но тело хотело этого сильнее любых запретов. Пальцы сами нашли набухший, болезненно чувствительный бугорок и скользнули по нему.
Первое же касание пронзило меня сотней электрических игл. В глазах потемнело. Я ахнула — от удивления и восторга.
На лице Кьяра мелькнула понимающая улыбка.
— Правильно, Линдсеа. Ты сейчас научишься доводить себя до кульминации. Потри клитор. Медленно... Вот так. Молодец.
Его приказы смешивались с похвалой. Словно я ещё в этом нуждалась. Едва осознав, как это приятно, пальцы зажили собственной жизнью, лаская и играя с собственной плотью.
Кьяр не отставал.
Его член напряжённо выпирал из штанов, грозя прорвать ткань. Он освободил его, и начал мощно, ритмично двигать ладонью.
Я исступлённо застонала, не в состоянии отвести взгляда. Большой, красивый член с налитой головкой и каплей прозрачной жидкости манил сильнее, чем собственное удовольствие.
Я потянулась к нему.
— Не отвлекайся.
Я подчинилась. Пальцы скользнули по набухшим лепесткам и клитору. Снова начала игру с собственным телом. Но взгляд все равно возвращался к разгоряченному жезлу, что так красиво передергивался в руках мужчины.
— Дай мне его, — прошептала я, едва выговаривая слова.
— Ненасытная какая…
Миг — и я уже чувствовала его вкус. Кьяр уверенно толкал бедрами, заполняя мой рот.
Все глубже по глотке. Все горячее. И острее.
Яд больше не владел мной — я отчётливо понимала всё, что происходит, но мысли остановиться не возникало. Я стонала от удовольствия, двигаясь навстречу толчкам. Кьяр держал меня за волосы, властно задавая ритм, и это было приятно. Мне нравилось подчиняться.
Он кончил с яростью дикого зверя, загнав член так глубоко как только смог. Я едва не поперхнулась. С жадностью приняла глотать нектар заглушающий жажду моего тела, но не рассудка.
Едва плоть покинула мои уста, я захотела снова.
Я плохая, если мне нравилось делать такое? Со своим похитителем?
Кьяр откинулся на подушки, устало прикрыв глаза. Его грудь тяжело вздымалась.
Сейчас было самое время включить «приличную девочку» — закутаться в одеяло и в одиночестве оплакивать свой позор. Но вместо этого я оседлала мужчину и провела коготками по его торсу.
Мне было катастрофически мало произошедшего. Я жаждала большего.
— Остановись, — приказал Кьяр вялым, ленивым голосом, даже не потрудившись открыть глаза.
Но моё тело жило своей жизнью, требуя полного обладания этим мужчиной. Запреты больше ничего не значили. Я склонилась к нему, коснулась губами груди и стала медленно спускаться ниже.
Кьяр резко схватил меня за запястья, рванул на себя, оплёл меня руками и ногами, сковывая, словно живыми цепями.
Время будто замерло. Я лежала неподвижно, почти не дыша, прислушиваясь к ровному биению его сердца. Этот ритм постепенно успокаивал. Желание, пусть и не утихшее полностью, отступило, давая простор мыслям.
Я смущённо подняла взгляд, и Кьяр прочитал мой немой вопрос без единого слова.
— Желание станет управляемым только после завершения пубертатного периода.
— Но я уже не девочка.
— Благодаря
мне
.
Я имела в виду одно, а Кьяр понял всё по-своему.
По-мужски.
Его ухмылка вызвала во мне очередной горячий спазм внизу живота. Я совсем разучилась реагировать так, как предписывают приличия.
— Это всегда было в тебе, — сказал он уже серьёзнее. — Просто дремало. Мой яд лишь послужил толчком. Теперь ты особенная для нас… для меня.
Прозвучало приятно, но я не поддалась на лесть.
— Я не чувствую себя особенной… — честно призналась я.
— Ты пробудила и меня.
Эти слова, казалось, дались ему тяжело. Я не понимала смысла, пока Кьяр не сорвал с лица повязку. И тогда дыхание перехватило.
В непроглядном мраке комнаты его глаза сияли. Один — пронзительный, золотой. Другой — алый, словно тлеющий уголь.
— Красиво, — вырвалось у меня.
Его сердце забилось чаще.
— Гетерохромия. Всю жизнь это был просто внешний дефект, который я скрывал под повязкой. А после встречи с тобой во мне проснулся дракон. И потребовал свободы.
Кьяр склонился ко мне. Его губы — тёплые и уверенные — нашли мои, затем скользнули к щеке. Короткое, почти невесомое прикосновение, от которого внутри всё вспыхнуло.
— Встреча с тобой — лучшее, что случилось в моей жизни, — прошептал он, и слова смешались с торопливыми поцелуями. — Я не стал бы ничего менять
— Я не дурочка, Кьяр, — пробормотала я.
Всё ещё зажатая в его объятиях, я изловчилась и высвободила руку. Пальцы тут же потянулись к его груди, изучая рельеф мышц.
— Ты бы не вернулся за мной, не будь этой вашей «истинности». Хотя подозреваю, что только вы её так называете.
Кьяр хмыкнул.
Моё возмущение плохо сочеталось с тем, что делали мои руки. Я опустилась ниже, обхватила его напряжённый ствол и принялась неспешно водить ладонью, наслаждаясь тем, как под кожей перекатываются тугие вены.
Я пробуждала его для собственного удовлетворения.
— Хочешь повторить урок? — его голос прозвучал сладко и густо.
Он коснулся губами мочки уха, провёл языком по завитку. Я затрепетала, вспомнив недавний «урок».
— Зачем? У меня есть кое-что получше, — я сжала его чуть сильнее, и Кьяр напрягся.
Осмелев, опустилась ещё ниже, лаская чуткую кожу мошонки. Кьяр зарычал, но не отстранился. И в этот миг я окончательно почувствовала свою власть над ним.
— Возьмёшь меня?
Помедлив, он ответил:
— Утром, когда гормоны поутихнут. Я спрошу тебя, и если скажешь «да» — возьму.
Обещание так себе.
Не это я хотела услышать. А когда Кьяр убрал мою руку и прижал к своей груди, я и вовсе расстроилась. Он не позволил высвободить запястье.
— Разве я не должна утром на тебя злиться? — уточнила я.
Кьяр неохотно подтвердил:
— Должна.
— За то, что кусаешь без спросу?
— Больше не буду.
Я знала причину — яд уже не действовал на меня.
— А за то, что утаиваешь правду?
Он помолчал.
— Я обязательно расскажу всё, когда придёт время.
Я удручённо вздохнула. Снова тайны.
— Видишь, у меня много поводов злиться на тебя… Хочу ещё один.
Я ещё не успела договорить, как уже лежала на спине. Всхлип удивления вырвался из груди. Кьяр навис надо мной, и его глаза, горящие во мраке, разгорались всё ярче.
— Это течка… Утром пожалеешь. Обязательно.