Страница 95 из 105
— Причина не в том, что я продолжала репетировать, и не в том, что мы поссорились с Беном, что он уехал, а я умирала от тоски. Ничего подобного. Проведи я три месяца в постели, это случилось бы, так или иначе. – Юлия приподнимается на кровати и смотрит на меня, пытаясь подобрать слова. – Что мы здесь делаем? Мы совсем не похожи на битников. Они оставили след в истории, создали что-то оригинальное. А то, что делаем мы, уже было сделано до нас. И все, что мы говорим, уже было сказано. Мы продаем книги битников, но ни в одном издании не напишут о нас, потому что мы сами не изобрели ничего особенного. – Юлия вновь опускается на кровать и смотрит в потолок. – Мы обманываем сами себя, считая, что совершаем великие открытия и знаем обо всем на свете. Мы думаем, что истина находится у нас в руках, а все остальные слепы. Но теперь я понимаю, что правда заключается лишь в ее отсутствии. Каждая жизнь достойна уважения, и любой выбор является правильным.
Юлия поворачивается на бок и глядит на меня затуманенным взглядом, полуденный свет падает на нее сзади, создавая некое подобие ореола.
— Мне позвонили из «Лекок», – говорит она, берет меня за руку и сжимает ее. – Меня приняли.
Юлия улыбается сквозь слезы. Я крепко обнимаю ее. Приняли!
— Я спросила у них и про тебя. Объяснила, что ты сейчас в отъезде и у тебя разрядился телефон. Они отказались давать информацию мне и попросили, чтобы ты позвонила им сама. – Юлия протягивает мне свой мобильный.
— Я сделаю это позже, – отвечаю я, качая головой. – Давай лучше поговорим о тебе: это отличная новость.
Она растерянно смотрит на меня.
— Поступлению в «Лекок» я предпочла бы быть с Ноа.
Солнечный свет бьет мне в глаза, я опускаю веки, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. Очередной спазм вызывает у Юлии стон.
— Примем лекарство? – спрашиваю я.
Она молча кивает.
Как только обезболивающее начинает действовать, Юлия засыпает. Только сейчас я замечаю, что голова у меня кружится, а желудок тянет от пустоты. Я опускаюсь на кровать рядом с ней. Несмотря на чувство голода, я ощущаю, как мои веки наливаются тяжестью. Я утопаю в мягкости матраса, прислушиваясь к мерному дыханию подруги. И не хочу больше ни о чем думать.
По улице Пуле идет розовый фламинго. Я следую за ним, сама не зная зачем. Дойдя до Монмартра, фламинго поднимается по каменным ступеням. Верхняя панорамная терраса вдруг превращается в кондитерскую. Я захожу внутрь.
— Я – фламинго, – произношу я, ставя противень с круассанами в духовку.
— А при чем тут это? Ты разве не помнишь? Это ты убила фламинго.
Воображаемая публика аплодирует мне, засыпая красными розами, в толпе я вижу моих родителей. На полу лежит засахаренный фламинго. Я беру его в руки и пробую на вкус.
Проснувшись, я чувствую себя совершенно разбитой, мое сознание заторможено. Наверное, уже поздний вечер. Юлия еще спит.
Я беру мобильный телефон, который она оставила на краю кровати, и ухожу в ванную.
После нескольких гудков мне отвечает женский голос. Он сообщает:
— Вы у нас не значитесь. – Повисает пауза. – А, извините, внизу отмечено карандашом.. Мне очень жаль, но, к сожалению, вы не прошли прослушивание. Вы сможете попытаться еще раз в следующем году.
Юлия, по всей видимости, услышала мой разговор. Когда я выхожу из ванной, она смотрит на меня влажными глазами из-под полуопущенных век и ни о чем не спрашивает.