Страница 17 из 105
Я расстегиваю пиджак. Прогноз погоды не соврал: здесь теплее, чем в Италии. Глупо было надевать костюм ради тети. Она, наверное, не узнала меня и прошла мимо. Но я бы увидела ее: все это время я сидела здесь и не двигалась.
Помимо водорослей мы с Виктором съедаем пачку креветочных чипсов, а он закусывает еще и печеньем с предсказанием. Он просит меня перевести послание: «Ожидайте худшего – и вы не будете разочарованы».
— Вот тебе и предсказание, – произносит он.
— В этой пачке все послания одинаковые.
— Значит, это бракованная пачка.
— Или это наша судьба?
Он смеется, запрокинув голову.
Наверное, как и каждую субботу, мои родители сейчас пьют чай. Кто знает, прикоснется ли мама к пирогу «тарт татен», который я вчера для них испекла, специально встав пораньше. Я видела, как она тайком таскает кусочки приготовленных мною десертов. Мне почти захотелось оказаться в саду и пополдничать с ними. Я предпочла бы, чтобы мне опять повторяли..
— На помощь! – заорала я.
На меня прыгнуло что-то черное и мохнатое. Я задумалась и не сразу заметила, что это собака, поэтому испугалась.
— Колетт! Ко мне! – зовет миниатюрная молодая женщина с короткими светлыми кудрями и огромными голубыми глазами. На ней красное платье в желтый горошек в стиле пятидесятых годов и туфли-лодочки. Мамино руководство по колористике не оставляет места сомнениям: никогда не совмещайте первичные цвета и, если у вас светлые волосы, отдавайте предпочтение пастельным оттенкам. А мне вспоминается закат – и кажется, что платье ей идет. Я пытаюсь представить, каково это – носить такой фасон. Ведь я в таком платье буду смотреться как баба на чайнике. Мне полагается носить исключительно прямые фасоны, платья-туники, кардиганы, широкие рукава и брюки клеш.
Собака радостно скачет рядом с Виктором. Женщина спрашивает, не мог бы он с ней погулять.
Виктор кладет книгу на край скамейки и заявляет:
— А ты пойдешь со мной.
Мне нельзя никуда идти. Я сижу здесь уже целый день, хочу есть, спать, пить, мне хочется кричать, плакать, сорваться на тетю, на себя, на отца, на этот сверток, на тесный костюм, на туфли-лодочки, которые врезались в кожу.
— Мы ненадолго, – говорит он мне, держа в руке поводок. – Оставь чемодан внутри. Ты ждала – теперь подождет тетя. Решено.
Колетт, высунув язык, виляет мне хвостом. Я встаю. Никогда не умела вести себя с собаками. На самом деле с людьми тоже, поэтому я говорю:
— Ну, если ты настаиваешь..