Ангорский

— Ну-ну, господа, не ссорьтесь! — Пал Палыч весело замахал руками.

Профессор вернулся к кафедре, насвистывая весёлый мотивчик.

— На сегодня всё. И помните: если у вашего соседа по парте древний герб — проверьте, не спрятан ли у него в кармане ключ от вашей спальни!

— Милый дедушка. Я сейчас сожру этого садиста, он прямо нарывается на грубость, Ваня. — Аристарх вцепился в плечо когтями, изо-всех сил удерживая себя от решительных действий. — Он намеренно стравливает студентов и получает от этого удовольствие.

Иван поспешил покинуть аудиторию, аккуратно и быстро пройдя мимо профессора, чтобы кролик поскорее успокоился. Елена, с которой они почти столкнулись на выходе, ускорила шаг удаляясь. Подружки спешили за ней, оглядываясь на Ангорского с опаской.

Группа “А” растянулась по коридору, разбившись на небольшие группы. Студенты вяло брели, погрузившись в свои мысли. Активный Пал Палыч будто бы высосал из них энергию.

Все переместились в аудиторию артефакторики. На дубовых столах, окованных медью, были разложены чертежные инструменты, лупы и заготовки для артефактов. Столы были расставлены на расстоянии друг от друга, чтобы исключить подсказки и помощь приятелей.

Преподаватель, суровый мастер Брунов, сразу перешел к делу.

— Сегодня задача простейшая, господа первокурсники, — пробасил он, прохаживаясь между рядами. — Стабилизация малого накопителя. Перед каждым лежит кристалл низкого качества. Ваша цель — нанести на него удерживающую сетку так, чтобы мана не фонила, а выходила ровным потоком. Кто выдаст пульсацию выше пяти процентов — идет на пересдачу. Приступайте.

— Вот, это наш человек! Говорит четко, ясно и по делу. — одобрил мастера кроличий голос в голове Ангорского. — Может быть даже научит чему полезному.

Иван сел за свой стол. Сокурсники тут же принялись за работу. Братья Огневы, уверенные в себе, сразу начали вливать сырую силу в резцы, отчего воздух вокруг них заискрил.

Ангорский же не спешил. Он закрыл глаза, погружаясь в память прежнего владельца тела. Тот Иван записывал каждое слово Брунова, знал наизусть все тридцать два правила сопряжения рун и мог теоретически рассчитать любой контур. Но у него не было достаточного объема маны и уверенности в руках. От страха перед строгим мастером у парня всегда дрожали пальцы, и резцы срывались, портя заготовки.

Иван открыл глаза и взял в руку тонкий резец. Прядущий намеренно сгорбился, принял максимально неуклюжую позу и начал работать подчеркнуто медленно, казалось, что он дрожит над каждым миллиметром камня.

Со стороны Елены послышались громкие смешки. Она тайком указывала подружкам в сторону Ангорского и подмигивала. Девушки за компанию смеялись. Орлов развернулся на своем месте и наблюдал за ситуацией.

Иван делал вид, что сосредоточен на работе, но краем глаза следил за происходящим в классе. Однако его пальцы стиснули резец еще крепче.

— Ангорский, вы так до второго курса ковыряться будете, — хмуро бросил проходящий мимо Брунов. — Смелее руку ведите. Артефакторика не любит трусов.

— Я стараюсь, мастер, — тихо ответил Иван, не поднимая головы.

На самом деле его рука была твердой, как гранит. Он филигранно, руна за руной, вырезал на мутной грани кристалла стабилизирующий контур. Он действовал уверенно, как хирург, вливая ману тончайшим, плотным потоком.

Когда кристалл под его пальцами окутался ровным, едва заметным синеватым пламенем, Иван отложил инструмент. Стабилизация была идеальной, но внешне артефакт выглядел невзрачно. Нарочито смазанная последняя руна скрывала идеальный баланс.

Он дождался, пока большинство студентов сдадут работы, и подошел к столу преподавателя.

Брунов взял кристалл Ивана, подключил его к измерительному артефакту и удивленно вскинул густые брови. Стрелка прибора даже не дрогнула.

— Хм… — мастер покрутил накопитель в пальцах, рассматривая неровную гравировку. — Чисто, на удивление чистый поток, Ангорский. Криво, косо, возились дольше всех, но придраться не к чему. Зачет. Свободны.

— Спасибо, мастер, — Иван вежливо наклонил голову, забрал рюкзак и пошел к выходу.

— Ваня, ты гений маскировки, я бы такого не выдержал, — хихикнул в голове Аристарх, — С лицом умственно отсталого выдал шедевр. Ладно, пошли жрать, у меня уже в животе урчит.

Медленно идя по дорожке парка, Ангорский разминал затекшие плечи и наслаждался погожим деньком.

У дверей столовой заметил Виктора Ветрова. Парень что-то обсуждал в компании друзей. Увидев Ивана, он отвернулся и пошел в другую сторону, избегая встречи. Один из парней, пытался его остановить и схватил за руку, но Виктор только отмахнулся и буркнул что-то невнятное.

— Ветров ведет себя странно, раньше он не упускал случая поглумиться над Иваном, — удивился Прядущий.

— Его отец понял, что ты уже не так безобиден, — уверенно заявил кролик. — И решил поберечь наследника.

Столовая была уже заполнена почти полностью. Кормили здесь по-княжески. Иван взял тяжелый поднос и двинулся вдоль раздачи. Тело требовало плотной, калорийной пищи. Аристарх требовал того же.

— Ваня, бери телячьи отбивные, — зашептал в голове голос кролика. — И вон те слойки с сыром. Три, нет, четыре. Я чувствую, как у меня уши усыхают от истощения.

Ангорский молча наполнил поднос, расплатился на кассе и оглядел зал в поисках свободного места.

Повсюду сидели шумные компании. Братья Огневы о чем-то громко спорили в окружении старшекурсников с боевого факультета, а Елена Калинина сидела с подругами у окна, изящно помешивая вилкой салат и о чем-то рассуждала. Девчонки одобрительно кивали. Иван намеренно выбрал самый дальний, уединенный столик в углу, за широкой мраморной колонной.

Он расположился спиной к залу, поставил поднос, и опустился на стул. Подвинул к кролику две тарелки и Пушок азартно вонзил зубы в отбивную.

Тень от мраморной колонны внезапно качнулась, и на соседний стул, рядом с Иваном кто-то бесцеремонно сел. Ангорский поднял взгляд от стола и увидел княжича Орлова. Тот подвинул к себе тарелку с запеченной рыбой и подмигнул Ивану.

— Не против, если я составлю вам компанию? — спросил Евгений, отправляя в рот кусочек филе. — Там, у окна, Калинина так громко подсчитывает прибыль от новых портовых доков, что у меня зубы сводит. А у тебя здесь самый тихий угол.