Ангорский

Глава 8

Кабинет геральдики не был похож на другие аудитории. Здесь царил хаос: со стен свисали тяжелые штандарты, на столах лежали слепки родовых печатей, а в шкафах пылились толстенные фолианты.

— Проходите-проходите, юные таланты! — раздался бодрый голос из-за завала книг на учительском столе.

Профессор Павел Павлович Зернов, или просто Пал Палыч, как его ласково называли студенты за глаза, выглядел как классический рассеянный ученый. Маленький, кругленький, в помятом твидовом пиджаке, с копной седых волос, торчащих во все стороны, он напоминал взъерошенного воробья.

— Ну-с, господа аристократы, — Пал Палыч лихо вскочил на подиум у доски. Его живые, темные глаза за стеклами круглых очков оббежали присутствующих. — Сегодня мы не будем зубрить девизы. Мы будем говорить о том, почему ваши родители до сих пор не перегрызли друг другу глотки. Или наоборот, почему они так активно пытаются сделать это сейчас.

Он потер пухлые ладони, и в этом жесте было столько предвкушения, что даже братья Огневы перестали шептаться.

— Геральдика — это не картинки с птичками и львами. Это бухгалтерская книга Империи, — профессор замахал короткими руками. — Каждый герб, это ресурс. Каждое сопряжение родов, это слияние капиталов. Мы здесь изучаем анатомию власти, мои дорогие. И начнем мы с тех, кто держит наши границы. Или наши кошельки.

Пал Палыч резко ткнул указательным пальцем в сторону первой парты.

— Княжич Орлов. Начните вы. Расскажите нам, почему Тверские князья до сих пор спят спокойно, когда вокруг такая нестабильность?

Евгений нехотя поднялся, на его лице застыла привычная маска легкой лености, но глаза были холодными и цепкими.

— Ой, только не надо этой вашей аристократической скромности, Евгений Петрович, — Пал Палыч задорно подмигнул. — Все мы знаем, чем знаменит ваш род.

— Орловы, — начал Евгений, выпрямившись, и его голос обрел несвойственную ему обычно властность, — это глаза и уши престола. Наш ресурс — информация и контроль над ментальными полями. Мы не строим заводы, мы контролируем мысли. Если Орловы закроют свои каналы, разведка ослепнет через час.

— Браво! Коротко и по делу, — Пал Палыч перевел взгляд на следующий ряд, где сидела Елена. — А вот у Калининых подход более осязаемый. Елена Владимировна, как поживают ваши рельсы?

Подруги, сидевшие рядом с девушкой наклонились к ней и зашептали что-то ободряющее.

Елена Калинина плавно поднялась. Черные блестящие волосы были заплетены в косу. Темно-карие, миндалевидные глаза сверкали гордостью.

— Наш род контролирует восемьдесят процентов наземной логистики. Железные дороги, портовые терминалы, грузовые хабы. Пока Ветровы играют со своими порталами, которые жрут уйму маны и нестабильны в грозу, мы возим зерно, оружие и лес. Мы — кровеносная система страны.

При этих словах она мимоходом бросила взгляд на Ивана, и тот понял: в этом классе она видит не только сокурсников.

— Жестко, — хмыкнул профессор. — А теперь наши “щиты”. Господа Огневы.

Близнецы встали синхронно. И так же синхронно заговорили, потом переглянулись и один из них замолчал, а другой продолжил:

— Наш род — это армия. Пограничные крепости, тяжелая пехота, огненная магия подавления. Мы не возим зерно и не читаем мысли. Мы делаем так, чтобы Калининым было где возить, а Орловым было о ком думать.

— Справедливо, — кивнул Пал Палыч. — Хотя бюджетные отчеты говорят, что армия нынче стоит дорого и не всегда окупается… Ну да ладно!

Он обвел взглядом остальных. Эти студенты были скромнее и явно не стремились рекламировать свои роды. Они старались не смотреть на преподавателя и уткнулись в учебники. Пал Палыч не растерялся и рассказал о них сам, уделив каждому пару минут.

— Все при деле, все при капиталах, — Пал Палыч внезапно замер и уставился на Ивана, который всё это время сидел в тени. — Но вот какая незадача… У нас в группе есть молодой человек, чья фамилия раньше заставляла всех вышеперечисленных господ почтительно замолкать.

Кролик недовольно завозился у Ангорского на плече.

Старичок подошел к парте Ивана и заговорщически понизил голос:

— Ангорские… — протянул Зернов, глядя Ивану прямо в глаза. — Род, который не строил путей, потому что сам был Путем. Скажите, Иван, каково это — чувствовать себя наследником тех, кто мог перебросить легион через континент одним щелчком пальцев, не спрашивая разрешения у пространства?

— Мерзкий старикашка! — завопил в голове у Ивана голос кролика. — Он хочет настроить весь класс против нас! Смотри, Калинина вон как побледнела. Ещё бы, её драгоценные рельсы на фоне твоих предков — просто детская игрушка “Паровозик”.

Иван спокойно поднялся под перекрестным огнем взглядов.

— Настоящий путь — это отсутствие посредников, — сказал Иван. — Мои предки использовали напряжение бездны и реальности, всё что было нужно это воля.

— Вот! — Пал Палыч восторженно ударил ладонью по столу. — Воля. Вы слышали, Елена Владимировна? Пока ваш батюшка закупает уголь и смазку для поездов, Ангорские просто открывали дверь. Именно поэтому, когда ваш род начал угасать, — профессор сочувственно кивнул Ивану, — многие в этой империи вздохнули с облегчением. Конкуренция была невозможна.

Елена Калинина выпрямилась и зло сверкнула глазами.

— Технологии Ангорских признаны утраченными и опасными, — её голос был холодным. — Бездна нестабильна. Род Ветровых и мой отец создали систему, которая гарантирует безопасность государства. А двери в никуда — это путь к катастрофе.

— Слышишь, как запела? — Аристарх на плече Ивана картинно зевнул. — Опасные они, ага. Особенно для их кошелька опасные. Ты ей подмигни, Ваня. Пусть гадает, помнишь ты, где ключи от дверей лежат, или просто умничаешь.

Иван не стал подмигивать. Он лишь слегка наклонил голову.

— Однако ни одной аварии или несчастного случая зафиксировано не было, Елена Владимировна.

— Слухи на пустом месте не рождаются, — парировала девушка. — Ведь ваш род сейчас не использует эту магию?

Иван подавил вспышку гнева, ведь именно ее добивался улыбчивый профессор. Парень сжал кулаки и несколько раз глубоко вдохнул. Потом расслабился.

— Разве вы не слышали мое прозвище “слабосилок”, Елена Владимировна? — его голос звучал ровно. — Да, мой род вырождается, но это совсем не означает, что наши техники были опасными.

Девушка усмехнулась и гордо вскинула голову, собираясь сказать очередную колкость.