Сын пекаря

На следующий день, прямо после службы, Марк удивил домочадцев, начав готовить какой-то неизвестный никому пирог. Дело у него не шло, и он бормотал себе под нос что-то похожее на варварскую брань. Никто его слов не понимал, но смысл их был предельно понятен. Сын пекаря что-то вспоминал, но вспомнить не мог. Тем не менее, дело у него понемногу двигалось.

Сначала он тесто замесил, да так, что все в пекарне работу бросили и его обступили, рты разинув. Не на воде, как всегда, а на теплом молоке замесил, положил туда растопленный мед и закваску. Чуть поднялось тесто, он в него зачем-то яйца добавил и сливочное масло.

— Ты зачем хорошее тесто портишь? — не выдержал Тит. — Это же не еда, это мазь! Ее лекари продают, а жрут только дикие германцы. Возьми оливковое.

— Не годится оливковое, — покачал головой Марк.

Он вымесил тесто, дал ему подняться, а потом вымесил снова и поставил в тепло, поближе к печи. Из толстой лепешки раскатал прямоугольник с бортиками, положил туда пережаренную с луком, мелко нарубленную свинину, и закрыл ее тонким блином, который украсил щипками.

— Ставь в печь, — велел он Сергию, когда смазал пирог яйцом.

Кулебяка готовится примерно час. Так то в электрической духовке, а не в печи. Марк ходил туда-сюда, проверяя готовность длинной щепкой. Тут ведь ни термометра, ни даже песочных часов нет, да и само понятие часа — штука абстрактная. Большинству людей оно не скажет совсем ничего. Рассвет, полдень, закат — вот наиболее точные ориентиры.

— Готово вроде, — он тщательно осмотрел щепку. Она оказалась сухой.

Марк вытащил пирог и поставил его на стол. Хорошо получилось, не зря он пекарь непонятно в каком поколении. Должна же чуйка нужная присутствовать. Два работника, отец, мать и сестры уселись за стол с самыми недвусмысленными намерениями. И даже жар печи никого не смущал. Там же хлеб, как его бросить.

— Ну, господи, благослови! — сказал Марк, удостоившись одобрительного взгляда матери и удивленного — отца. Разрезал пирог на куски и разложил его на блюде.

— Да не спеши так! — укоризненно посмотрел он на Сергия, который обжег язык, запихнув в рот кусок.

— Вкусно! — промычал тот, облизывая пальцы.

Он начал жадно откусывать и дуть, откусывать и дуть. Надо сказать, остальные от него не отставали и лопали за милую душу. От немалого пирога за пару минут и следа не осталось. А на то, что тесто чуть пригорело снизу, никто и внимания не обратил. Съели вместе с подгоревшей коркой.

— Это чего за пирог такой? — спросил Тит, утирая жирные губы. — Господский какой-то? Я не слышал раньше, чтобы варварское масло в тесто клали. Но вкусно получилось. Такого теста я еще не пробовал. Это же получается, сюда можно любую начинку положить?

— Ага, — кивнул Марк. — Хоть мясо, хоть грибы, хоть рыбу…

— Не для нашей улицы еда, — невесело усмехнулся Тит. — Я с Криспом из термополии говорил недавно, так у него все больше бобы в мясной подливе берут. Это когда запах мяса есть, а самого мяса нет.

— А я и не говорил, что этот пирог для нашей улицы, — пожал плечами Марк.

— Кого же ты им кормить собрался? — недоуменно посмотрел на него Тит.

— Для начала накормлю одного нашего общего знакомого, — сказал Марк. — Того, который на жирную свинью похож. Нам, отец, крепкая крыша нужна.

— Да вроде есть у нас крыша над головой, — растерялся Тит, но Марк промолчал. Он по этому вопросу имел особое мнение.

1 Будущий великий папа Лев Iв описываемое время был молодым клириком (аколитом). Он участвовал в Карфагенском соборе, где епископы Аврелий и Блаженный Августин осудили пелагианскую ересь. В прошлом, 417 году между кафоликами и пелагианами в Риме проходили настоящие уличные сражения с убитыми и ранеными.