Страница 51 из 73
Десяток имен оказался Марку совершенно незнаком. Нет в этом ничего необычного, пекарей сотни, всех не упомнить. Только вот эти получали зерно редко и помногу. Для такого нужно большой склад иметь и целое стадо ослов. Богатых пекарей Марк знал. Не было среди них этих людей. Он поспрашивал осторожно, никто таких мастеров не знал. Получается, несуществующие люди исправно вывозили зерно со склада, но хлеб почему-то не сдавали. Их норму разбрасывали на других.
— Да они же это зерно украли! — присвистнул Марк. — У нас тут мертвые души есть, оказывается. Проверяющий на подобные мелочи внимания не обратит. Чтобы такие тонкости понимать, самому надо пекарем быть. Хитро…
Марк продолжил читать записи. И, чем дальше, тем больше он наливался злостью. В висках застучали гневные молоточки. Оказывается, его отец все это время получал первосортную африканскую пшеницу нового урожая.
— Да мы в глаза ее не видели, — шептал Марк, медленно зверея. — Нам прошлогоднее зерно всегда подсовывали, да еще и подмоченное, и в смеси с ячменем! Да что же тут происходит! Воруют? Да еще как! А не покопать ли мне дальше…
Марк снова погрузился в работу, но теперь соблюдал осторожность. Он брал в руки свитки после обеда, когда в коллегии уже не оставалось ни души. Он даже недешевый свиток папируса купил. Марк расчертил его в виде таблицы, куда занес имена пекарей. Двести пятьдесят человек! Двести пятьдесят! Он даже за голову схватился. А потом началась муторная, безумно скучная и невероятно сложная работа. Марку пришлось разбирать чужую скоропись, сокращения, пометки на полях и даже клички пекарей. Одних Титов оказалось шесть человек. И Марков четверо.
— И ведь не сверишься ни с кем, — обхватил он голову в отчаянии. — Какой может быть учет в мелкой пекарне! В лучшем случае на глиняных черепках засечки делают. А мой отец не делает и этого.
Тем не менее работа понемногу двигалась. Гора свитков слева уменьшалась, а справа — росла. Он выписывал из каждого цифры и ставил напротив имени. Дебет и кредит, хотя здесь еще нет такого понятия. В дебете — поступление зерна в коллегию, а в кредите — выдача его пекарям.
— Остаток на начало, — бормотал Марк, — плюс приход, минус расход равно остаток на конец. Баланс… Нет, ни хрена не равно. Отрицательное сальдо вылезает.
Как он ни бился, цифры категорически не желали сходиться. Не сходились они, хоть убей! Десятки тысяч модиев зерна просто повисли в воздухе. Пятьдесят семь тысяч, если быть точным. Это зерно украдено и превращено в хлеб.
— Получается, на украденном зерне заработали, — прикинул Марк. — Да еще и на том, что простым пекарям плохое зерно отдали. Лучший белый хлеб из бесплатного зерна пекут. Да это же какие деньги!
Марк откинулся на стену, представляя сумму в золоте. Получалось что-то невообразимое. Около миллиона хлебов из белого хлеба. Это больше двух тысяч солидов. Две тысячи двести, если быть точным.
— Ну, Либерий, — прошептал Марк, закончив свой труд. — А ведь теперь я держу тебя за яйца.
Он пребывал на седьмом небе от счастья, ему хотелось орать во всю глотку. Но потом радость схлынула. Он задумался и спросил сам себя:
— А так ли это? Может, всё строго наоборот? Я ведь узнал то, за что мне оторвут башку. Либерий, Афраний, какой-то светлейший. Магистр делится с кем-то, это ясно. Ну что же… Я не буду делать глупости. Свиток припрячу в надежное место и продолжу наблюдение. Вдруг еще что-нибудь нарою.