Сын пекаря

Скука. Прим скосил глаза на брата. Тот уже почти сомлел, а писец все еще сидел один. Только кряхтел, когда раб скоблил его тушу. Прим нахмурился. Неужто еще день зря пройдет. Обидно. Ему не нравилось сидеть в термах часами. Он слишком непоседлив для этого. Он показал брату одними глазами. Иди, мол, охолонись. Тот встал и пошел в соседний фригадарий, где немедленно бухнулся в холодный бассейн. К величайшему облегчению Прима, туда же направился и Афраний, который тоже полез в воду.

Теперь небольшой отдых, а после этого писец пойдет жрать в закусочную, которых здесь имеется несколько. Так он делал каждый день.

— Господин куратор? — услышал Прим.

Он сделал стойку, словно охотничья собака, и начал незаметно подвигаться к чиновнику. Кто это пришел? Прим не знал этого человека. Гость сел рядом с писцом, выражая всем своим видом почтительность, близкую к раболепию. Пухлый мужчина даже скрючился, стараясь выглядеть ниже ростом.

Прим, сидевший чуть позади, насторожился и показал брату: слушай, мол. Тот кивнул. Франк по малости лет из сказанного не понимал ничего, но память имел прекрасную, повторяя услышанное почти дословно. Не чета Гунну, напоминавшему по сообразительности мясницкую колоду.

— Когда ты принесешь положенное, Либерий? — недовольно пророкотал писец.

— Пару недель прошу, господин, — ответил гость.

— Почему? — брюзгливо выпятил нижнюю губу Афраний. — Ты всегда отдавал вовремя. Что случилось?

— Не до того мне сейчас, — поморщился Либерий. — Разоряются людишки, едва держу их в узде. Сиятельный префект подать нам увеличил, а с кого ее брать? Крепких пекарен на пальцах пересчитать. Остальные еле живы. Сделайте милость, обождите. Чуть дышу от забот.

— Промедление недопустимо, — брюзжал писец. — Я ведь тоже, любезный магистр, перед вышестоящими ответ держу. Что им сказать? Что у тебя времени нет? Из своих отдай. Возместишь, когда продашь хлеб.

— Помилуйте, господин, — заскулил магистр. — Да у меня и денег таких нет. Я ведь маленький человек, вашими щедротами кормлюсь.

— Не лги мне, пекарь, — рыкнул Афраний. — Ты изрядно заработал за это лето. Иди! Завтра жду тебя!

— Неделю дайте, господин! — облизал внезапно пересохшие губы Либерий.

— Три дня, — ответил тот. — Все, уходи. Не заставляй светлейшего думать, что он в тебе ошибся.

Гость ушел, а Прим показал брату: уходим, мы все уже услышали. Он из сказанного не понял ничего, но уверен, что старшему будет интересно услышать об этой встрече. Ведь этот Либерий — пекарь. Вдруг Марк его знает.

* * *

То, что Афраний собирает дань с коллегии пекарей, для Марка неожиданностью не стало. Римская империя коррумпирована насквозь. Брали все — от стражников на городских воротах до префектов. За деньги в Риме можно купить хоть должность, хоть приговор для врага. Вопрос лишь в цене. Из нового Марк узнал только то, что и здесь дела решаются в бане. Он принял информацию к сведению и отложил ее в дальний уголок памяти за ненадобностью.

Большую часть дня Марк проводил сейчас в коллегии, занимавшей кусочек огромной пекарни. Пекарня эта принадлежит императору, но ее отдали в откуп Либерию. Марк только вздохнул завистливо. Тут и большой склад, и мельница, и даже тестомес здоровенный, рычаг которого крутит осел. Три тысячи хлебов в день — это о-го-го!

Постепенно Марк свалил маловажную беготню на Зоиных сыновей, а сам изо всех сил начал втираться в доверие к казначею Дионисию. Невысокий, худенький дядька был без ума от горячих булочек с маком, которые ему приносил прямо из печи какой-нибудь истекающий слюной мальчишка. Истекал, но мужественно нес вкуснятину, завернутую в чистое полотно.

— Отведайте, почтенный, — радушно угощал начальство Марк, и начальство угощалось, все больше и больше проникаясь симпатией к услужливому виатору.

— Хороший ты парень, Марк, — лицо казначея лучилось добрыми морщинками. — Справляешься со всем, и толков на редкость. Ты ведь раскусил тогда Порфирия. Да любой раб в каменоломнях считает лучше него. Лентяй, пьяница и бездельник. А он у нас писцом трудится. Век бы его не видеть!

— Так чего вы его держите? — удивился Марк, подвигая к разговорившемуся казначею тарелку с выпечкой. — Гоните его в шею!

— Как его погнать-то? — пугливо оглянулся Дионисий. — Порфирий магистру нашему племянник по жене. У нас куда ни кинь, в коллегии или племянник, или зять сидит. И как на грех, один другого дурнее. А этот бездельник все напрочь запутал. Голова его подобна ослиной заднице. Только в заднице хотя бы дерьмо имеется, а у Порфирия и того нет. Поможешь мне архив разобрать? Нет моей мочи на это безобразие смотреть.

— Помогу, — кивнул Марк, еще не понимая, какую обузу на себя вешает. Сейчас он готов грызть зубами любую работу. Он хотел выскочить из того проклятого беличьего колеса, в которое императоры посадили весь римский народ.

— Ну, пойдем, я тебе свое хозяйство покажу, — заявил казначей. — Ты разложишь свитки по месяцам и складам. Там такая путаница! Такая путаница! Когда наш магистр привел сюда этого олуха, все превратилось в первозданный хаос. Меня давно не допускают к учету, оставили только деньги считать. А ведь за порядок здесь отвечаю я, а не бестолковый пьяница Порфирий!

— Однако! — присвистнул Марк, оглядев стеллажи, на которых кучами лежали папирусные свитки и вощеные таблички, покрытые записями. — Тут работы не на один день.

— Ну а ты как думал, — горестно воздохнул казначей. — Просто разложи их по складам и месяцам. Иначе сам Пифагор не сможет разобраться в этом всем.

А может, так и задумано? — мелькнула в голове Марка здравая мысль. Пьяница Порфирий может оказаться не так уж и глуп. Он просто делает ровно то, что ему говорят. Хаос в учете — лучшая защита от внезапной проверки. Марк в прошлой жизни поступал так не раз. Метод рабочий.

* * *

Следующие две недели Марк провел в пыльной комнатушке, заваленной до потолка свитками. Если и была на этом свете адская работа, то именно ее он на себя и взвалил. Ну нет здесь бухгалтерии в привычном понимании. И учета как такового нет. Есть лишь записи в свитках, лежащие кучей на стеллажах. Теперь они разложены по месяцам, потому что это он это сделал.

— Убей меня гром! — шептал Марк, когда не смог сдержать любопытства и прочел парочку свитков. Нестыковки вылезли тут же. — Ерунда какая-то… Не понимаю…