Страница 48 из 73
— Хочешь, я тебя посвящу, — вздохнул Марк. — Начнем с малого. С тех чисел, которые ты сможешь проверить.
— Помоги мне, господи, — простонал Север, когда в пятый раз проверил результат, умножив двадцать семь на четырнадцать с помощью разложенных камушков. — Глазам своим не верю. Давай еще раз! Ты жульничаешь. Теперь я сам задачу придумаю…
* * *
— Итак, отроки, таблица умножения! — хлопнул в ладоши Север, и вверх взлетели две ручонки.
— Так, Лета у нас и так все знает, — одобрительно посмотрел на девчонку Север. — Ты, юный Квартус.
— Я Франк, — шмыгнул мальчишка носом. — Я на Квартуса не отзываюсь. Я что, поп?
— Рассказывай таблицу на семь, — поморщился Север, который язычества Зои и ее сыновей не одобрял.
Франк отбарабанил числа от начала и до конца и сел, гордо поглядывая на люто завидующих ему братьев. Малыш оказался самым толковым из всех, схватывая и грамоту, и математику на лету.
— Молодец, пять! — сказал Север и дал мальчишке деревянную дощечку, заменяющую дневник. На ней он выжег затейливый вензель и букву V.
Дощечки тоже придумал Марк, и это вызвало эффект взрыва сверхновой. Пятерками хвалились родителям, их показывали малознакомым людям. Их ставили на кон, когда играли в орехи. Их даже стали подделывать. А уж какая тяга к учебе появилась, Север головой крутил в изумлении. Не было в здешних школах системы оценок. Не было, и все тут. А поскольку народ в Риме безумно азартен, но за эти пятерки дети готовы были наизнанку вывернуться.
— Все, отроки, расходимся! — хлопнул в ладоши Север, недоуменно поглядывая на толпу родителей означенных отроков, смущенно мявшихся в сторонке.
Их человек десять. Зенон, Петр-кузнец, Крисп из термополии, Евтихий-зеленщик…
— Господин учитель, — коротко поклонился грузчик Зенон. — Мы тут решили дар вам сделать. Вы ведь наших детей бесплатно учите. Не откажите…
И он протянул Северу длинную шерстяную тунику. Марк даже позавидовал немного. Дорогая вещь, потому-то и сбросились всеми. Север не стал жеманничать, бережно принял подарок и молча поклонился.
— Сын! — из лавки высунулся Тит. — Иди-ка сюда! Дело есть.
— Иду, — Марк оторвался от зрелища и пошел в пекарню.
— Тут у нас неприятность на днях намечается, — поморщился Тит. — Заказов на белый хлеб набрали столько, что не справимся мы. Слава Иисусу, нам урок пополам убавили из-за службы твоей. Но печи все равно не хватит. Я уже и так и этак прикидывал.
— А если плебейский хлеб в другой пекарне печь? — прищурился Марк. — Тогда справимся?
— Тогда справимся, — решительно кивнул Тит. — Можно зерно дважды смолоть и потом через тонкое сито просеять. А то, что в ситах останется, во вторую пекарню отдать. Все в дело пойдет. Так и дешевле выйдет. Тяжко разные хлеба в одной пекарне делать. Можно и вовсе жернова поменять, под тонкую-то муку… Погоди…
Тит смотрел на сына, приоткрыв рот. На его лице удивление сменилось пониманием, а то — священным ужасом.
— Только не говори, что у нас теперь вторая пекарня появилась!
— Я еще не сказал? — невинно посмотрел на него Марк. — Прости, отец, я просто не успел.
1 Стипендией в Риме называли денежное жалование. Помимо него существовало жалование натуральное: зерном, солью, тканями, готовой одеждой, маслом и т.д.