Страница 45 из 73
— Здесь я, — соседка протолкалась через толпу и гордо положила перед откупщиком две золотых монетки. Тот скривился, но не сказал ни слова. Только покрутил семиссы в пальцах, а потом полез в кошель и отдал две серебряные силиквы. Кто-то принес обрывок папируса, на котором Ремигий написал требуемое и приложил печать.
— Дело сделано, — сказал Марк, и толпа выдохнула.
Не давали манцепсы расписок. Никогда и никому. Зоя до следующего года свободна теперь. Это все равно что с быка ярмо снять. Откупщики путали долги и взыскивали их многократно, отнимая у людей последнее платье. А тех, у кого ничего не было, заставляли продавать собственных детей. Оттого и плач стоит по всей империи, когда осень наступает. Казалось бы, радоваться надо полным закромам, ан нет. Горе беднякам.
— Когда долг отдашь, Евтихий? — хмуро спросил Ремигий.
— Отдам, господин, — испуганно пропищал тот из-за чужих спин.
— Почтенный Ремигий, — Марк показал рукой в сторону. — Давай прогуляемся, поговорим. Я думаю, мы найдем с тобой общий язык.
— Пойдем, — не стал сопротивляться тот.
— Ты уже понял, почтенный, что здесь не так, как везде, — сказал ему Марк, когда они удалились на полсотни шагов от соседей, чьи уши вытянулись подобно ослиным. — Давай найдем выход, который устроит всех. Ты дашь мне свой список, мы его обсудим, а я помогу собрать тебе деньги. Если запросил лишнего, то здесь ты ничего не получишь. Как это с четырех силикв процентов на солид набежало? Не понимаю я, хочу расчет увидеть. Но если сумма разумна, мы ее взыщем. Кто-то отдаст сразу, кто-то растянет на несколько месяцев. Но на этой улице не будет слез, боли и грабежа. И детей здесь продавать тоже не будут. Я этого не позволю.
— Да кто ты такой? — откупщик смотрел на Марка округлившимися от изумления глазами. — Я могу привести сюда десяток человек. Они тебе кости переломают.
— А я соберу две сотни со всей Субуры, — парировал Марк. — Они переломают кости твоим гладиаторам и тебе заодно. Слава богу, свободным гражданам разрешено защищаться. Сходи на улицу Сандальщиков, узнай про Марка со Спуска. Спроси, что стало с Орфеем и его людьми.
— Я знаю, что стало с Орфеем, — резко ответил откупщик. — Круто забираешь, паренек. Как бы не споткнуться тебе. Не боишься, что в пекарню придут люди префекта и найдут, что твой хлеб плох? Или слишком легок? Или вдруг у тебя найдут письмо, в котором срамными словами ругают императора. Такое иногда случается с теми, кто слишком сильно задирает нос.
— Но ведь я всего лишь хочу помочь тебе, почтенный, — напомнил ему Марк. — Я не враг тебе, а друг. Мы договорились?
— Да, — нехотя сказал тот. — По каждому человеку будем говорить отдельно. Я это жулье насквозь вижу. Рабов попрятали. Ткацкие станки унесли. За дурака меня считают. Ладно, Марк со Спуска, мы договорились. Мы оговариваем сумму, и ты помогаешь ее собрать. Обещаю, здесь не тронут ни одного человека. Взамен ты обещаешь, что не будешь вмешиваться в мою работу на других улицах.
— Договорились, — протянул руку Марк. — Делай там, что хочешь. Хоть живьем всех сожри.
— Ты, кажется, не понимаешь, — невесело усмехнулся манцепс. — Я не ем людей. Я собираю налоги. Мой отец их собирал, а до него — дед. Ты думаешь, я зарабатываю на этом? Ну, есть немного. Мне же приходится кормить шайку гладиаторов. У меня нет выхода. Или я сдаю положенную сумму, или люди префекта заберут мое добро. Это проклятое ремесло, от которого я не могу отказаться. Таков закон. Ты пекарь, я манцепс. И этого никак не изменить. Даю тебе добрый совет, паренек. Не лезь в денежные дела. Ты даже не заметишь, как окажешься в львиной пасти, а твои родные — на виноградниках какого-нибудь сенатора.
А ведь он прав, подумал Марк. В Риме ничего нельзя изменить. Все словно клеем приклеены к своему месту. Изменить хочется, да только непонятно как…
1 Куриалы были членами городских советов — курий. Они отвечали за управление городом, сбор налогов, содержание дорог, стен, бань и других общественных сооружений. Муниципальные повинности часто оказывались столь обременительными, что многие из них разорялись или пытались уклониться от службы, уходя в армию, в церковь или на государственную службу. Власти препятствовали этому и старались сделать куриальное состояние наследственным. В провинциальных городах курии участвовали в поддержании порядка, исполнении судебных решений и других административных функциях, оставаясь важнейшей опорой местного управления даже в эпоху упадка Западной Римской империи. Куриалы могли отвечать за сбор налогов собственным имуществом.
2 Манцепс в поздней Римской империи — это уже не откупщик-публикан времен Цезаря. Обычно он выступал подрядчиком или исполнителем государственных повинностей. Нередко такие обязанности возлагались принудительно, а за их исполнение приходилось отвечать собственным имуществом. Стремясь выполнить требования властей, манцепсы и сборщики налогов часто прибегали к вымогательству и насилию, однако за злоупотребления их самих могли сурово наказать. В отличие от богачей-республиканцев, многие откупщики-манцепсы поздней империи были людьми, которые прежде всего пытались не разбогатеть, а не разориться. Их ненавидели, поэтому сбор налогов напоминал небольшую военную операцию.
3 Абак — прообраз счетов.
4 Виатор — в переводе с латыни означает вестник, посыльный. Низший чин в иерархии коллегий.
5 В Риме существовало понятие vicus, квартал. Их возглавляли выборные старосты, магистры виков. В IV районе, к которому относилась Субура, таких старост было 48. К 5 веку времени такая форма самоуправления, скорее всего, уже не функционировала, но воспоминания о ней остались. Также остались кварталы как топографические единицы и соседские общности.