Сын пекаря

— Раздели со мной ужин, почтенный Руф, — Марк пригласил его за стол пекарни. — Угостись лепешками, выпей вина.

Бочар чиниться не стал. Выпил, жадно двигая кадыком, съел треугольник, присыпанный оливками, обрезками колбасы и сыром. Съел один и потянулся за вторым.

— Мне сказали, ты поговорить хотел? — спросил он, шумно допив вино в своем кубке.

— Хотел, — кивнул Марк. — Ко мне обратилась почтенная вдова, некая Флора. Ее уважают соседи. Ее дочь уважают тоже. Окажи мне любезность, исполни долг христианина.

— Ты это о чем? — удивился бочар.

— О твоей жене, — заявил Марк.

— А, вон ты чего! — скривился бочар. — Да тебе что за дело? Я тебя уважаю, но жена-то моя. Что хочу, то и делаю.

— Ты грешник, Руф, — убежденно заявил Север. — Апостол Петр писал: «также и вы, мужья, обращайтесь благоразумно с женами, оказывая им честь, как сонаследницам благодатной жизни». Или ты не уважаешь апостола Петра?

— Да нет, — растерялся бочар, которого парализовал фанатичный блеск, которым сияли глаза африканца. — Уважаю… Как апостола не уважать… И тебя, Марк, я тоже…

— Просто перестань бить жену, — твердо произнес Марк. — Это моя просьба. Если уважаешь, прислушайся. Тогда и ты сможешь обратиться ко мне во время затруднений. Понимаешь? Не плюй в колодец, Руф. Из него когда-нибудь придется напиться.

Руф застыл на мгновение, переводя взгляд с одного собеседника на другого. В его глазах мелькали несложные мыслишки трусливого обывателя. Через пару мгновений он опустил взгляд и уставился на побитые кулаки Марка. Кожа на костяшках левой кисти едва зажила.

— Пойду я, — бочар встал и промокнул вспотевший лоб. — Домой пора. Понял тебя, Марк. И тебя понял, Север.

— Не угомонится, — посмотрел ему вслед Марк. — Через пару дней поговори с его тещей. Если бочар забудет этот разговор, то подойди и напомни. Но пока сильно не бей. Если понадобится, сунь разок в брюхо для вразумления. Во имя апостола Петра.

Раздался вздох. Марк повернул голову, только в этот момент осознав, что отец, мать и сестры слышали каждое слово. Они смотрели на своего сына и брата, не узнавая. Отец теребил амулет на шее, а мать шептала молитвы. Лета смотрела с острым любопытством, слегка наклонив голову набок. И только десятилетняя Фауста пока не понимала ничего. Она устала. Она хотела поиграть немного на улице и лечь спать. Ведь завтра снова вставать затемно.

— Скажи, сын, — откашлялся Тит. — А ты вообще хлеб-то печь собираешься? Или у тебя в жизни другой путь? Коллегию ведь покинуть нельзя. Ты забыл? Мы рабы этой проклятой пекарни.

1 Преторами в поздней империи назначали богатых людей, исключительно для устройства игр. Причем на эти игры они тратили собственные средства. Часто это назначение было принудительным, и захудалые сенаторские роды разорялись. Но, тем не менее, объем трат и пышность зрелищ служили поводом для гордости. Игры 401 года в честь претуры Квинта Фабия Симмаха были особенно роскошными. На них потратили 655 кг золота. Их вспоминали очень долго.

2 Эллинами в Римской империи с IVвека называли приверженцев язычества.