Страница 36 из 73
— Нет-нет! Что ты! — всполошилась Зоя. — Он бы меня так отделал, что я день лежала бы! Спасибо тебе!
— Видели, соседи? — переговаривались над их головами без малейшего стеснения. — Что за дела творятся!
— Да, чудно! Коза убежала. Вот смех!
— Да не про козу я! Пекарь одно слово сказал, и он ушел…
— Почему?
— Да кто с Марком связываться захочет? Он же отчаянный…
— Да не, он с головой. Отчаянный Орфей был. Гы-гы…
Марцелла сидела в таберне, пересчитывая медяки. На ее лице блуждала довольная улыбка. Сегодня много лепешек ушло, да и хлебов немало взяли. Рядом с ней — вощеная дощечка. Там записаны те, кто не платил денег. Башмачник принесет сандалии на Лету, когда возьмет еще два хлеба сорта секундариус. Зеленщик вернет долг травами. А Никита принесет мяса, когда пригонит гурт. Сейчас он уже подъел почти все, что заработал в прошлый раз.
Марк с отцом пошли в пекарню. Жар печи уже остыл, и внутри сейчас почти так же, как на улице. Они разобрали работы. Нужно наколоть дров, притащить воды и замесить тесто на завтра.
— Я за водой, — заявил Север, взяв ведра.
Марк отмерял муку напевая:
— Ни кочегары мы, не плотники,
Но сожалений горьких нет, как нет.
А мы тут пекари… высотники?
— А дальше я не придумал, — сказал он сам себе.
Марк, напевая по кругу прилепившуюся песенку, высыпал в бочку муку, вылил воду, бросил соль и закваску. Полсотни кругов туда, полсотни назад, и замес готов. Скучно только ходить, как осел, но это невеликая печаль. Раньше они несколько часов на ту же работу потратили бы. Сущая каторга, после которой даже у сильного мужа руки отваливаются. А сейчас и вовсе урок двойной. Те, у кого тестомеса нет, вообще спать не будут.
Марк управился быстро, накрыв тесто полотном. Оно поднимется к утру, а семья как следует выспится. Неужели они встанут с рассветом, как все приличные люди. Марк счастью своему не верил.
— А жизнь-то налаживается! — промурлыкал он, сидя на табурете у пекарни. — И куда теперь буду свободное время девать?
Марк смотрел на узкую, вымощенную каменными плитами улицу, на высоченные дома, полные несчастных людей, крыс и блох. На осликов, везущих мимо него тележки с углем, зеленью и мясом. Он слушал пустопорожнюю болтовню соседок, орущих через дорогу. Он пока не понимал, что его беспокоит. Что-то важное случилось сегодня, но что именно, понять не мог. Да вот же оно! Самое важное донеслось до него в обрывках слов.
— Слышали, Марк шлюху защитил…
— Зачем это ему?
— Сказал, не лезь, и он послушал…
— Во дела… Фурий? Да он же, как выпьет, совсем дурак…
Марк перестал слушать бабью трескотню, прикрыл глаза и подставил лицо ветру.
1 Флавий Констанций — муж сестры императора Гонория, великий полководец, спаситель Западной империи, которая уже и в тот момент едва держалась. Его жену звали Галла Плацидия, дочь Феодосия Великого. Судьба этой удивительной женщины достойна отдельной книги. Замуж Галлу выдали насильно, отчего своего мужа она терпеть не могла. Впрочем, это не помешало ей родить дочь и годом позже сына. В 421 году Флавий Констанций стал императором, соправителем Гонория. Известен как Констанций III. Он правил всего семь месяцев.
2 Юста Грата Гонория — та самая женщина, что послала свое кольцо Аттиле, предлагая себя в жены. Этот ее поступок привел к неисчислимым бедствиям, поскольку владыка гуннов пришел за невестой, а ему ее так и не отдали. В результате гунны разорили почти все европейские провинции Римской империи. Остановить их смог только Аэций в битве на Каталаунских полях.
Титул «благороднейший», Nobilissimus, был официальным наименованием членов императорской семьи. Младенец назывался «благороднейшее дитя». Выше него стоял наследник престола, который носил титул цезарь, а точнее, кесарь.
3 Время в античности измерялось иначе, чем сейчас. Ночь и день делились на 12 часов, отчего продолжительность этих часов все время была разной. Как относительно ночи и дня, так и относительно зимы и лета.