Сын пекаря

На следующий день Тит пошел сдавать хлеб один, а Марк, воспользовавшись тем, что печь еще раскалена, сделал то, над чем размышлял несколько последних дней. Все тот же фунт теста он раскатал в лепешку, набросал сверху оливок и обрезков мяса, присыпал все это зеленью с тертым сыром и полил чесночным соусом.

— Ну, господи, благослови! — сказал он сам себе и задвинул будущую пиццу в жаркий зев печи. Потом задвинул еще одну, закрыл крышку и вышел на улицу, считая про себя до тысячи. Другого способа измерять время здесь пока не придумали. Солнечные часы на форуме и водяная клепсидра не в счет. Где Субура и где клепсидра. Смешно, ей-богу!

Север, вернувшийся вчера вечером весьма довольный собой, повторял с сидящими прямо на бордюре отроками буквы. Отъявленные сорванцы даже пикнуть не смели. Во-первых, не держит никто. Не хочешь, проваливай. А во-вторых, было что-то такое во взгляде приблудного африканца, что спорить с ним не хотелось. Страшен был Север до икоты. И вроде не говорит ничего, а внизу живота позорная тяжесть возникает. У матерых душегубов такой взгляд. Марк лишь у Орфея похожий видел.

— По-моему, готово, — задумчиво заявил он, достав лепешки. — Корочка снизу темновата. Перепёк. Но я сам в Риме именно такую и ел. Ее при мне в помпейской печи пекли.

— Прервитесь, уважаемый господин наставник, — вышел он из таберны. — Нужно подкрепить свои силы для учебы. Фауста! Позови маму.

Через две минуты улицу у пекарни оглашало лишь жадное чавканье. Даже Тит, вернувшийся со склада, жевал с сосредоточенным лицом.

— Ну, лепешка с начинкой, — сказал он наконец. — На плакенту похоже, но без меда.

— Вкушшно! — преданными глазами смотрели на Марка мальчишки.

— Идите сплетни собирать, — сказал им Марк. — Кто первым важные вести принесет, тот такую лепешку получит. И по всем дворам передайте. Любого накормлю, кто глаза и уши нараспашку держит.

— А чего узнавать надо, старший? — посмотрел на него наивным взором сын Зенона.

— Про одного нехорошего человека, — ответил Марк. — Тебе Прим объяснит. Пожрали? Пошли работать!

— Ты чего задумал с лепешкой этой? — спросил Тит. — Никто ее брать не будет.

— А по два нуммия за кусок?

— А по два нуммия, пожалуй, будут, — почесал затылок Тит. — Непривычно как-то. Всегда вроде бы целые хлеба продавали.

— А давай половинки по три нуммия продавать! — загорелся Марк.

— Да никто их брать не будет! — отец с мучительным стоном возвел к небу глаза. — Пять нуммиев целый хлеб стоит! Зачем брать половину за три?

— А вот я с тремя нуммиями в кармане не смог хлеба купить, — с тихой грустью произнес Север. — Проклятый город! Истинный Вавилон, полный греха.

— Да чтоб вас обоих молнией ударило! — вспылил Тит. — Мне все равно недолго осталось! Продавайте что хотите!

— Это не все, отец, — негромко сказал Марк. — Я тут посчитал немного. Если мы в день будем продавать полсотни таких лепешек, то ни тебе, ни матери не нужно будет больше работать самим. Мы сможем нанять людей.

— Я же просил у Юпитера избавления от болей в спине! — Тит в изнеможении сел на лавку.

— Бойся своих желаний, — хмыкнул Марк, — они могут исполниться. Только никто не обещал, что пути богов будут просты и понятны.

— Я уже боюсь вас обоих, — рыкнул Тит. — Кто-то вчера отделал менсора Виталиана так, что он не может ходить. И вот ведь странность! Ни одной кости не сломано, а он синий с головы до пят. Не знаете, случайно, кто это сделал?

Пекарь ушел домой, в сердцах хлопнув дверью подъезда, а Марк вопросительно посмотрел на Севера. Тот пояснил.

— У меня большой опыт в части вразумления грешников. Я не считаю, что нужно убивать или калечить, пока человек еще может спастись и сойти с пути зла.

— Но меня ты чуть не убил! — возмущенный Марк уставил на него палец.

— В тот день меня обуял гнев, — виновато понурил голову Север. — Я ведь тоже грешник. Я был голоден, а ты показался мне средоточием зла. Дерзкий мальчишка-кафолик.

— Ты еще не видел истинного зла, — предупредил его Марк.

— Я видел многое, — пренебрежительно фыркнул Север. — Евагрий Понтийский выделяет восемь злых помыслов: чревоугодие, блуд, сребролюбие, печаль, гнев, уныние, тщеславие, гордость (4). Я наблюдаю это в людях каждый день. Даже в тебе, парень, хотя иногда ты поступаешь достойно святых отцов.

— Тебя ждет истинное откровение, — пообещал ему Марк. — Мы каждый день будем сейчас сдавать хлеба. Клянусь, ты увидишь такое зло, какого не видел никогда. Даже Ииуй, истребивший дом Ахава, позавидовал бы тебе.

— А ты не боишься идти по этому пути, пекарь? — усмехнулся вдруг Север. — Я ведь не боюсь смерти. А ты?

— Да разве это жизнь? — невесело усмехнулся Марк. — Нет, Север, я не боюсь смерти. Просто не спешу ей навстречу.

1 В Риме было несколько общин иудеев. Глава субуранской общины Мароний известен только по надписи на могиле. Она дошла до наших дней.

2 Донатисты — течение в христианстве, которое учило, что потомки тех, кто в годы гонений дрогнул и начал приносить жертвы идолам императоров, недостойны милости божьей. Название происходит от имени епископа Доната, который жил за столетие до этих событий. Несмотря на прошедшее время, донатисты еще были сильны, особенно в Африке. Они имели свои церкви и епископов. Циркумцеллионы — наиболее радикальное крыло донатистов. В начале V века в южных провинциях от них спасу не было. Они убивали чиновников, священников-ортодоксов, а также становились предводителями всех крестьянских волнений.

3 В это время привычные нам серые крысы еще не были завезены из Азии. В Риме жили черные крысы, которые селились не в подвалах, а наоборот, на чердаках. И они спокойно залезали наверх по отвесной стене.

4 Концепция семи смертных грехов в это время была неизвестна. Ее создал на основе тезисов Евагрия папа Григорий Великий (около 600 г. н.э.), а потом развил Фома Аквинский.