Вектор силы

Глава 16. Поле боя

Торжественный зал МВМА был создан, чтобы ослеплять и подавлять своим масштабом. Его интерьер представлял собой анфиладу из гигантских арочных окон. Стены и пилястры, выточенные из редкого дымчатого мрамора, ломились от барельефов, покрытых сусальным золотом. Потолок же являл собой грандиозный, панорамный купол. Это было инженерное чудо, где вековая роскошь сплеталась с технологиями двадцать первого века: латунные секции купола были спроектированы так, чтобы по сигналу бесшумно отъезжать в стороны, обнажая небо.

Ровно в центре купола на массивных цепях застыло главное украшение зала — циклопическая хрустальная люстра. Её каркас удерживал тысячи огранённых каскадов горного хрусталя и богемского стекла. Освещаемая сотнями декоративных свечей и скрытых ламп, люстра не просто горела — она изливала вниз тёплый янтарный свет. Этот водопад огней дробился миллионами искр в зеркалах, преломлялся в бокалах гостей и ложился золотыми бликами на натёртый до блеска дубовый паркет, по которому шурша дорогими тканями, фланировала молодая знать.

Иван шёл сквозь эту толпу с лицом человека, который случайно оказался в музее космонавтики и теперь пытается понять, сколько бюджетных миллиардов здесь закатано в стены. Но по-настоящему его взгляд залип на потолке.

Хрустальный купол заставил Ивана замедлить шаг. Его инженерный мозг проигнорировал эстетику ночного неба и сразу вцепился в технические узлы. «Едрить-колотить! Поворотные секторы на роликовых направляющих! А в пазах наверное поршневые гидромоторы!».

Иван попытался поддеть пальцем верхнюю пуговицу на воротнике-стойке. Чёртов воротник безжалостно жал шею, грозя перекрыть доступ кислорода к и без того перегруженному мозгу.

Костюм, надо признать, был шедевром. Чёрная ткань премиального сукна с едва заметным графитовым отливом сидела на его широких плечах так, словно Иван в ней родился. Но Ваня-то помнил, какой ценой достался этот лоск.

Ночью закрытый дворянский салон-ателье в центре столицы подверглся варварскому набегу Григория Демидова с товарищем Токаревым. Персонал при виде двух подозрительных парней в поношенных повседневных шмотках потянулся к тревожной кнопке. На лице старшего менеджера уже застыла брезгливая гримаса, готовая выплюнуть дежурное «Черни вход воспрещен».

И тут Гриша сделал шаг вперед. Его зрачки полыхнули голубым, а на полированный стол легла золотая пластиковая карта с гербом Демидовых. Вопросы отпали, а менеджер чуть не сломал себе спину в подобострастном поклоне. Вскоре лучшие портнихи салона перешивали под их фигуры имевшиеся в закромах смокинги.

— О, нет… — панический баритон Гриши вернул Ивана из воспоминаний в душный блеск бального зала. — Здесь моя родственница.

Иван скользнул взглядом по расступающейся толпе дворян.

— Кто? Вы не ладите?

— Дариночка, — Гриша как-то неестественно втянул голову в плечи, хотя при его комплекции это выглядело несуразно. — Дочка моей троюродной тёти. По фамилии Базилевская, а по крови — чистая Демидова.

— Младшая сестрёнка? — Ваня приподнял бровь. — И что этот ангелочек забыл в МВМА?

— Тсс! — зашипел Гриша, глядя куда-то в сторону колонны. — Она идет!

Я помню чудное мгновение, передо мной явилась ты — эти слова были не про Дариночку. Если бы в какой-то параллельной, очень суровой вселенной, медведь Григорий Демидов родился бы женщиной, то это, без сомнения, была бы Дариночка. Ростом она едва уступала Грише, её плечи могли бы сделать честь хорошему борцу, а ее расшитое металлическими пластинами платье выглядело скорее как замаскированный доспех штурмовой пехоты. Но самое главное — взгляд. Иван сразу понял: в отличие от брата, внутренний мир этой дамы вообще не тяготел к искусству. «Да она голыми руками танковый движок переберет. И дуло потом перекусит.» — поднапрягся Иван.

Дариночка приблизилась широким, чеканным шагом заправского военного. Оркестр на её фоне как будто даже заиграл чуть тише.

— Григорий, приветствую вас — её голос прозвучал как удар кувалды по наковальне — низко, ровно и с командирской хрипотцой. Она скользнула оценивающим взглядом по Гришиному костюму, а затем перевела прицел на Ваню. — Представьте друга.

Гриша, надо отдать ему должное, не стушевался. Он расправил могучую грудь, удержал лицо и, не показывая бешеного волнения, ответил чётко, словно рапортовал на плацу:

— Дарина. Рад видеть. Это Иван Токарев.

Иван осознал: самое время включать дипломатию на максимум, пока эта валькирия не решила проверить его на прочность прямо здесь. Он вспомнил все скупые знания по этикету, которых успел нахватать, выпрямился и сделал плавный поклон — точь-в-точь как те изнеженные бароны у входа, только без их тошнотворного пафоса.

— Не имею чести обладать громким титулом, ваше сиятельство, — произнес Иван. — Но был удостоен великой гордости — быть взятым под шефство вашего брата.

Дарина приподняла густую бровь. Иван, поймав волну, пошел ва-банк:

— Его сиятельство Григорий много рассказывал мне о победах и подвигах вашего великого рода. И, буду откровенным… он с особенной гордостью рассказывал именно о вас. О вашей несгибаемой воле. Вы просто олицетворение родового девиза “Дела, а не слова”.

На волевом лице Дарины запечаталось глубокое удивление. Её воинственная маска дрогнула. Она плавно перевела взгляд на Гришу, который в этот момент отчаянно пытался удержать каменное выражение лица.

— Надо же… — Дарина хмыкнула. — Не ожидала от вас, Григорий. Приятно удивлена, что вы помните корни и просвещаете народ о боевых подвигах семьи. Все лучше, чем холсты марать.

Дариночка рассмеялась. Хотя могло показаться, что это шандарахнулся шкаф.

— Что ж, Григорий. Вижу, вы нашли себе толкового слугу. Умный, воспитанный. Хвалю.

Дариночка кратко кивнула Грише, развернулась и всё тем же маршевым шагом двинулась сквозь толпу, заставив испуганно отпрянуть парочку хрупких баронесс.

— Слугу, значит? — иронично полюбопытствовал Иван, осторожно косясь на друга.

Гриша вытер внезапно выступивший на лбу пот шелковым платком и хмыкнул:

— Скажи спасибо, Ваня, что она не вызвала тебя на борцовский поединок прямо здесь. Для сестрёнки это высшая форма признания.