Страница 110 из 138
— Княжна, если вы не желаете завтра утром снова стать главной звездой «Элиты. Топ», то вставайте и идите за мной, — непреклонно ответил Родион. — Сейчас же.
Этот тон не предлагал компромиссов. Дилара сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Гордая княжна инстинктивно встала со своего места.
Родион увлек спутницу к выходу. Они едва миновали первые ряды центрального прохода, как двери судейской залы распахнулись.
Явилась процессия. Долгожданная для Ивана и неожиданная для всех остальных. Зал замер. Аристократы, еще секунду назад шептавшиеся в углах, и сам опешивший прокурор Волконский синхронно согнулись гордые спины в глубоком поклоне, приветствуя высшую власть. Родион и Дилара также исполнили поклон, а затем, решив проявить уважение, присели на дальнюю скамью.
Возглавляла шествие великая княжна Елизавета Романова. Её появление мгновенно подчинило себе пространство. Темно-синий бархат церемониального платья поглощал свет, а длинный шлейф, расшитый тончайшей серебряной нитью в виде витиеватых родовых узоров, тянулся за ней, как шлейф самой судьбы. Корсет довел её осанку до пугающего совершенства. Высокий воротник-стойка, усыпанный редким северным жемчугом, выгодно подчеркивал царственный разворот плеч. Волосы Елизаветы, уложенные в сложную корону высокой прически, удерживали массивные шпильки из белого золота. Капли ограненной Лазури на их концах тускло сияли, живым маревом откликаясь на рокот её внутренней силы, заполнившей зал до самых сводов.
По правую руку от её высочества шествовал Гриша. На уральском богатыре ладно сидел строгий армейский колет славного рода Демидовых. Взгляд — воинственный и решительный, словно оценивал крепость перед штурмом. Следом за ними, являя образец придворного такта, двигались личные лакеи и фрейлины Елизаветы, строго соблюдая церемониальный шаг.
Иван с облегчением выдохнул. Сердце с новой силой застучалось о ребра, а в груди разгорелся костер надежды. За ним пришли. Он успел поймать взгляд Елизаветы, и княжна ободряюще ему подмигнула. «Вернула должок, чертовка!» — с восхищением подумал Иван.
Замыкали это шествие четверо личных телохранителей великой княжны — грозные изваяния в бронированных мундирах элитной Императорской гвардии. На их нагрудных пластинах тускло поблескивал герб Романовых. Они не стали проходить вглубь помещения. Двое гвардейцев синхронно встали у дверей зала. Оставшаяся пара заняла позиции чуть поодаль, за спинами притихших фрейлин, положив ладони на рукояти карабинов. Елизавета кивнула им. Императорская кровь требовала соблюдения протокола безопасности даже на закрытых заседаниях, хотя по властному лицу Романовой было очевидно: она искренне считала, что сама себя защитит в любой ситуации.
Вдруг внимание Токарева привлек странный силуэт в хвосте процессии. Что-то в этой фигуре казалось глубоко неправильным.
Какая-то фрейлина держала хрупкий кружевной веер мёртвой хваткой — так обычно перехватывают стальной лом — и махала им рваными, хаотичными движениями. Огромный накрахмаленный парик топорщился, словно его водрузили туда под дулом пистолета прямо в коридоре. Но окончательно маскировку срывал её взгляд. Из-под тонны пудры и румян на чиновников и дворян смотрели сердитые, мечущие молнии глаза. В них читалось непреклонное желание надавать веером по башке каждому, кто находился в зале. И горе тому, кто вздумает посмеяться над её кружевным позором.
Это была Ника. Без сомнений.
В ту секунду, когда Иван наконец признал в этой нелепой придворной даме свою подругу, остатки страха окончательно покинули его. Токареву пришлось закрыть ладонями себе рот, чтобы сдержать дикий хохот, когда он поймал недобрый взгляд Ники. Заметив, как плечи Ивана трясутся от беззвучного смеха, Ника погрозила механику миниатюрным, но весьма опасным кулачком.
«Раз ворчит, значит, настроение хорошее, — Иван улыбнулся так широко, как только мог. — Ну-с, господа, посмотрим, какое представление подготовила моя защита».