Захватить живой

Если немцы возьмут Надю, первая её собственная реакция будет совершенно противоположной. Бежать следом. Стрелять. Лезть в любой коридор. Делать ровно то, на чём Вайс уже однажды строил ловушку с Трофимовым и Пахомовым.

Надя посмотрела на неё.

Поняла без слов.

— Ты бы пошла.

— Да.

— Даже после всего.

— Да.

— Поэтому у нас есть царапины.

Александра усмехнулась.

— Не начинай.

— Я серьёзно.

Девушка достала нож и положила на стол рядом с поленом.

— Если кого-то из нас отрезали, оставляем знак, если можем. Вторая не бежит сразу следом. Сначала ищет следующий.

— Мы только час назад выучили эти знаки.

— Тем более не успели надоесть.

Громов тихо засмеялся.

Савельев посмотрел на Надю с выражением почти одобрительным.

— Правильно.

Александра взяла нож.

— Хорошо.

Надя подняла бровь.

— Что хорошо?

— Если меня тащат и я могу оставить знак — оставлю. Если тебя — ты оставишь. Тот, кто снаружи, не лезет в первый коридор, а ищет следующий.

— И не решает, что обязательно знает, куда повели.

— Да.

— И не бежит одна.

Александра посмотрела на неё.

— Не наглей.

— Это не ответ.

— Не бегу одна.

— Вот.

Громов перестал улыбаться.

— И это относится не только к плену. Потеря связи, разделение после обстрела, ранение, отход через разные маршруты. Знаки нужны именно затем, чтобы следующий человек не начинал угадывать.

Савельев поднялся.

— Хорошо. На сегодня всё.

Он дошёл до двери, потом остановился.

Александра уже знала, что сейчас будет ещё одна «маленькая деталь».

— Что?

Савельев повернулся.

— Я всё-таки отвечу на ваш вопрос, зачем Вайсу живой захват.

— Ты уже ответил.

— Нет.

Он некоторое время смотрел на неё.

— Раньше ему было достаточно спрашивать других людей, как работает Лисица. Теперь это перестало давать ответы.

Александра молчала.

Савельев продолжил:

— Он получил Келлера. Получил наблюдения. Получил пленных. Получил довоенные сведения. Всё это описывает две разные картины, а не одну. Лидия Ветрова до сторожки и человек после сторожки.

Громов выпрямился.

Надя перестала крутить нож.

Александра почувствовала, что прекрасно понимает следующую фразу и совсем не хочет её слышать.

Савельев всё равно сказал:

— Вайсу больше не нужен очередной рассказ о Лисице. Он хочет получить ответы от женщины, которая сама утверждает, что она не Лидия Ветрова.

Он замолчал, но никто не двинулся.

За окном шёл снег.

Большими тяжёлыми хлопьями он падал на освободившуюся деревню, на дорогу, по которой утром снова двинутся советские части, на леса впереди и на следы людей, ещё несколько часов назад пытавшихся загнать Александру в карьер. К утру снег закроет эти следы полностью. Останутся только карты, показания раненого немца и три маленькие царапины на куске полена возле печи — слишком простые, чтобы иметь значение для кого-нибудь ещё.

Александра посмотрела на них.

Потом на Надю.

Она ещё не знала, что совсем скоро от этих трёх царапин будет зависеть значительно больше, чем жизнь одного человека.