Отвернись!

41

– Какой вопрос? – шепчу я, готовая услышать все что угодно: от суровых правил выживания в этом лесу до расспросов о моем прошлом.

Я лежу, уткнувшись лицом в подушку, и чувствую, как бешено колотится сердце где-то в районе горла. Кожа до сих пор горит от его прикосновений.

Слова про защиту, про то, что произошло секунду назад, так и остаются непроизнесенными – язык просто не слушается.

– Мороженое хочешь? – совершенно буднично роняет он.

Я замираю, моргая.

– Что?..

– Мороженое, – Демьян усмехается, и в его глазах вспыхивают теплые, смешливые искры. – Ну, знаешь, сладкое такое. Которое сначала ледяным кажется… а потом быстро тает. Прямо как ты.

Прежде чем я успеваю вспыхнуть от смущения до корней волос, он наклоняется и целует меня в плечо. Медленно, бережно, а затем начинает водить всей своей огромной ладонью по моей обнаженной спине, успокаивая взбудораженные нервы.

– Прямо сейчас? – выдавливаю я, окончательно теряясь в его контрастах.

– Да. Охладиться нам обоим не помешает, – он приподнимается, и я слышу, как матрас возвращается в исходное положение.

– Давай… А его надо будет заказывать? Ну, доставку сюда, в лес?

Демьян издает короткий, раскатистый смешок, от которого в груди становится тепло.

– Нет. Все в морозилке ждет. Что мне еще тебе предложить среди ночи? Не выпить же предлагать такой скромнице, правильно?

Он поднимается с кровати, высокий, мощный, абсолютно не смущающийся своей наготы в полумраке комнаты.

Дверь спальни тихо прикрывается, и я наконец-то позволяю себе выдохнуть и перевернуться на спину. Накатывает такая блаженная, сонная слабость, какой я не чувствовала никогда в жизни.

Я так и не успеваю окончательно провалиться в глубокий сон, хотя после пережитого шторма до странности хочется просто закрыть глаза и за секунду отключиться от реальности.

Дверь спальни тихо приоткрывается, впуская в комнату полосу теплого света из коридора.

Демьян возвращается, удерживая в одной руке большую фарфоровую тарелку, на которой кругом лежат нескольких эскимо. У меня от этого зрелища прямо глаза разбегаются.

Шесть совершенно разных, непохожих друг на друга вариантов. Да и не обычное это эскимо из придорожного ларька, если честно. Это какие-то кондитерские, эксклюзивные шедевры.

На каждом – разный сорт глазури, от ослепительно-белого до глубокого, очень темного шоколада, какие-то яркие вкрапления сублимированных фруктов, изящные посыпки из крупных орешков, воздушного риса и золотистой карамели.

– Не знал, какой именно ты шоколад любишь, – Демьян присаживается на край матраса, ставя тарелку между нами. – Принес все, что было.

– Любой… – я несмело приподнимаюсь на локтях, разглядывая это великолепие. – Мне все нравятся. Я даже растерялась, не знаю теперь, какой вариант выбрать.

– Тогда все по очереди пробуй, – он издает низкий, довольный смешок.

Беру для самого начала самый нейтральный, средний вариант – в классическом молочном шоколаде. Осторожно прикусываю хрустящую глазурь.

Внутри, под толстым слоем сладкой брони, в нежном сливочном пломбире обнаруживаются еще и тонкие, закрученные спиралью линии – тоже шоколадные, но уже более терпкого, глубокого кофейного вкуса.

– Ну как? – Демьян пристально наблюдает за моим лицом, подперев голову рукой.

– Интересно… – выдыхаю я, прикрывая глаза от удовольствия. – Очень вкусно. Я никогда раньше ничего подобного не пробовала.

Демьян бесцеремонно забирает это эскимо у меня из рук и откладывает на край тарелки.

– Понял. Давай, пробуй следующее.

Выбираю палочку, покрытую необычным розовым шоколадом. Делаю укус.

– М-мм… Это клубничное. Или… в общем, ягодное какое-то. Кислинка приятная.

– Больше нравится, чем первое? – он прищуривается.

– Да, это определенно вкуснее.

– Ну-ка, дай попробовать, – Демьян наклоняется, аккуратно откусывает кусочек с моей стороны, а потом без всякого стеснения берет и быстро доедает первое, кофейное эскимо.

Я моргаю от удивления, глядя, как этот огромный лесной великан с легкостью уничтожает сладости.

– Демьян… ты что, любишь сладкое?

– Ага, – он ухмыляется, слизывая каплю глазури с пальца. – Особенно мороженое. С самого раннего детства оно у меня прочно ассоциируется с чем-то исключительно хорошим и правильным.

– Почему? – мне искренне хочется узнать о нем побольше, заглянуть за эту суровую маску.

– Каждый раз, когда родители возвращались из своих долгих командировок, у нас в семье была незыблемая традиция, – его голос на секунду становится мягче, глубже. – Мы всегда, в первый же вечер, обязательно собирались все вместе – я, мелкая сестра и родители – и шли в центр, есть мороженое в кафе. Так вот с тех пор и повелось. Ладно, ешь свое розовое. Потом познакомлю тебя с ними.

– С кем?.. – я замираю с палочкой в руке, глупо захлопав ресницами.

– С родителями моими, – роняет он как нечто само собой разумеющееся.

И пока я судорожно пытаюсь представить этого массивного, опасного мужчину маленьким ребенком в семейном кафе и судорожно осознать только что сказанное им насчет скорого знакомства с его семьей, я напрочь теряю контроль над собственными руками.

И даже не замечаю, как подтаявший кусок розового шоколада вместе с каплей клубничного пломбира плавно, бесшумно оседает прямо на моей подогнутой голой коленке.

– Испугалась опять, скромница? – Демьян тихо смеется, мгновенно улавливая мою растерянность.

Он не тянется за салфетками. Он просто подается вперед и одним плавным, обжигающим движением губ слизывает сладкую каплю прямо с моей кожи, заставляя меня застыть.

– Просто… я не думала, что у тебя семья такая… большая, – шепчу я, тяжело дыша, пока его щетина щекочет мне ногу.

– Еще не очень большая, – он приподнимает голову, и в его глазах полыхает откровенное, голодное пламя. – Но когда-нибудь она совершенно определенно станет больше. Намного больше, Майя. Давай, темный шоколад пробуй теперь, а на потом белый оставим. У меня ведь мечта есть одна, заветная.

– Какая мечта? – я послушно беру следующий десерт.

– Производство свое открыть. Фабрику по изготовлению крафтового мороженого.

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху. Сначала тихо, а потом уже вовсю начинаю смеяться, утыкаясь лицом в подушку.

– Что смешного, Майя? – Демьян притворно хмурит брови, но на его губах играет ответная улыбка.