Отвернись!

– Прости… – я смеюсь еще громче, переворачиваясь на спину. Ой, ну это же реально смешно! Жесткий, суровый мужик, заперший меня в глухом лесу, тайно грезит вафельными стаканчиками. – Прости, пожалуйста, но это правда забавно. А чем ты… чем ты сейчас-то вообще занимаешься в реальности?

– Чем-чем? Бизнесом своим, – ворчит он, забирая у меня палочку.

– Ну, а какое направление у твоего бизнеса?

– Перевозки, – отрубает коротко.

– Интересно…

– Совсем не интересно, поверь на слово, – его бас становится тяжелее.

А я уже просто остановиться не могу от этого нервного, затянувшегося смеха. И закономерный результат моей суеты не заставляет себя ждать.

Очередной подтаявший кусок розовой глазури соскальзывает с палочки и летит прямо мне на ногу. Но на этот раз – гораздо выше колена, пачкая нежную кожу на внутреннем бедре, опасно близко к самому неприличному, сокровенному месту.

Смех моментально застревает у меня в горле. Я замираю, боясь пошевелиться.

Демьян медленно, по-хозяйски забирает у меня из пальцев оставшееся мороженое. Спокойным движением убирает всю тарелку на прикроватную тумбочку, избавляясь от преград.

– Ну все, – его голос падает до опасного, рокочущего бархата. – Кто-то здесь явно переел сладкого и откровенно напрашивается.

Одним мощным рывком он подтягивает мое обмякшее тело под свой массивный корпус, полностью нависая сверху.

Его горячий язык медленно, до мурашек чувственно слизывает упавший кусок пломбира с моего внутреннего бедра, заставляя меня громко, рвано застонать в тишину спальни.

– Все, иди сюда, – Демьян перехватывает мои запястья, фиксируя их над головой, и прижимается своими губами к моим. – И очки свои сними. Они тебе в ближайшие пару часов точно не понадобятся.

Он протягивает руку к выключателю, и комната моментально погружается в полную, жаркую ночную темноту, взрываемую лишь нашими участившимися вздохами.