Страница 50 из 72
Глава 24
Ужин в шатре проходил под аккомпанемент прибоя и мягкий свет свечей. На столе красовалось изысканное блюдо, которое Водяной представил с особой гордостью:
— Осьминог в шелках из морской капусты с гарниром из жемчужного жемчуга.
Царевна оценила вкус и находчивость кавалера, а Водяной, виртуозно открыв бутылку шипучего пунша из глубоководных ягод, разлил напиток по серебряным кубкам.
Вскоре зазвучала нежная, тягучая мелодия, принесенная ветром с океанских глубин. Водяной встал и с галантным поклоном протянул руку:
— Позволишь, прекраснейшая?
Царевна слегка смутилась и отвела взгляд:
— Водяной, ты же знаешь, я танцую как неуклюжий тюлень на суше. Я тебе все ноги оттопчу, будешь потом неделю хромать!
— Ради танца с тобой я готов даже к ампутации... то есть, к небольшим ушибам, — подмигнул он, мягко увлекая её на свободное пространство.
В кустах папоротника, на безопасном расстоянии, притаился конь Юлий. Он водрузил на нос очки и приготовил свой «репортажный» аппарат.
— Ох, ну и драма! — шептал он себе под нос, стараясь не заржать. — «Танцы с жабами: спецвыпуск». Так, запечатлеем момент их... кхм, грации. О, сейчас она ему точно каблуком по копыту заедет, ставлю овес!
Царевна, честно стараясь следовать ритму, в какой-то момент запуталась в собственных ногах и наступила Водяному прямо на ногу.
— Ой! Прости-прости, я же говорила! — она виновато захлопала ресницами, пытаясь сдержать улыбку. — У меня сегодня ноги явно живут отдельно от туловища. Ты как, жив?
— Я — Водян, я текуч и бесформен, Кваковская, так что твои каблуки для меня как легкий массаж, — рассмеялся Водяной, притягивая её ближе.
Когда музыка стихла, Водяной вдруг посерьезнел. Его голос стал звучать менее уверенно, он немного замялся:
— Знаешь... пока мы здесь... я хотел бы предложить тебе кое-что очень важное.
Царевна, почувствовав нотку торжественности, решила разрядить обстановку привычным юмором:
— Что, хочешь предложить мне переехать в твой омут и возглавить комитет по борьбе с комарами? Или планируешь уволить меня из Царевен за профнепригодность в танцах?
Водяной не улыбнулся. Он медленно опустился на одно колено прямо на песок, достал из кармана ракушку, внутри которой, мерцая, лежало кольцо из жемчуга и обсидиана. Музыка внезапно сменилась на торжественную, величественную мелодию, исходящую, казалось, от самого океана.
— Я не хочу комитета, — тихо сказал он, глядя ей в глаза с такой искренностью, что воздух вокруг наэлектризовался. — Я хочу предложить тебе разделить со мной все глубины и все берега. Кваковская, будь моей царицей во всех болотах. Ты выйдешь за меня?
В этот момент куст папоротника с треском раздвинулся, и оттуда, забыв об осторожности, высунулся Юлий, наводя объектив на крупный план.
— Опа! Снимаю, снимаю! — восторженно зашептал конь. — Какой кадр! Это же будет сенсация года, «Свадьба века: Ихтиандр и Зеленая принцесса»!
Атмосфера в шатре была натянута, как струна, в ожидании её ответа. Царевна застыла, превратившись в статую, которая, казалось, даже перестала дышать. Её глаза, распахнутые от неожиданности, смотрели в одну точку где-то за спиной Водяного, а жемчужное кольцо в ракушке продолжало мягко мерцать, словно насмехаясь над её безмолвием.
Водяной, видя такой «эффект заморозки», поднялся с колен, отряхнул песок с парадных брюк и, нагнувшись к самому её лицу, щелкнул пальцами.
— Эй, Кваковская! Отомри, а то сосульками обрастешь, — подмигнул он, стараясь скрыть волнение за маской беззаботности. — Я, конечно, знал, что ошеломлю тебя, но не думал, что настолько, чтобы ты начала косплеить ледяную скульптуру. Молчание — знак согласия, верно? Если ты не возражаешь, я объявляю нас официально обрученными!
Царевна часто-часто захлопала ресницами, словно пытаясь перезагрузить систему. Её щеки медленно окрасились в малиновый цвет.
— Ты... ты что, передышал океанскими газами? — пробормотала она, наконец обретая дар речи. — Делать предложение на песке, при свидетелях-крабах? Ты... ты мне нравишься, Водяной, даже очень. И целуешься ты определенно лучше, чем Салтан и все остальные мои «ухажёры» вместе взятые, но...
Ей не дали договорить. Из папоротниковых зарослей, как пробка из бутылки шампанского, вылетел конь Юлий. Он с упоением тыкал камерой прямо в нос Царевне, а его копыта азартно выбивали чечетку по песку.
— Есть! Зафиксировано! Слышали, зрители? Она сказала, что он целуется лучше всех! — вопил конь, разворачивая камеру то на них, то на себя. — Это же сенсация! Свадьба на Буяне! Царевна, дорогая, какое платье будет? Фата из водорослей или классическая морская пена? Кто свидетели? Надеюсь не Иеговцы? Я против них ничего не имею, но скучные они. Если что, я готов взять на себя ответственность, но предупреждаю: подарок от меня — это автограф и селфи, я не настолько богат, чтобы дарить жемчуга и фианиты!
— Юлий, уйди в закат, по-братски! — Царевна попыталась отмахнуться от объектива. — Я еще не сказала «да»!
— Зрителям нужны ответы! — не унимался конь, кружась вокруг них, как безумный папарацци. — Какой будет рейтинг шоу, вы только подумайте! Шоу «Холостяк» нервно отдыхает в подводном царстве!
Водяной, чье терпение начало истончаться, как старая сеть, нахмурился.
— Юлий, остуди копыта, пока я не превратил тебя в консервы для морских звезд! Она еще не определилась, а ты тут уже меню свадебного банкета составляешь.
В этот момент тишину ночи разорвал пронзительный, вибрирующий сигнал, эхом отразившийся от скал. На весь остров прогремело грозное оповещение:
«ВНИМАНИЕ! Голосование на вылет началось. Сделайте свой выбор, пока океан не решил всё за вас».
Воздух в шатре мгновенно стал тяжелым. Улыбки сползли с лиц — ситуация из романтической комедии превратилась в суровую реальность острова.
Сигнал тревоги эхом отскочил от стенок шатра, но для Юлия он прозвучал как стартовый выстрел на скачках. Конь, окончательно отбросив приличия, ловко перепрыгнул через столик с осьминогами едва не опрокинув кубок с пуншем, и вклинился между Царевной и Водяным, прикрывая камеру копытом от посторонних глаз.