Страница 8 из 66
— Половой акт, — прямо отвечаю я. — Это самый быстрый способ пробудить первые зачатки чувственности. Физическая близость может дать первый толчок…
— Ты что, с ума сошла?! — возмущённо шипит Матильда. — Предлагаешь такое с едва знакомым человеком? Да ещё и в таких обстоятельствах?
— Я не предлагаю ничего предосудительного, — спокойно возражаю я. — Речь идёт о магически направленном контакте. Контролируемом. Не развлечение, а ритуал. И не забывай, что я — единственная, кто может снять это чёртового проклятье. Другой ведьмы нет, вариантов тоже. А тратить года на пробуждения чувственности между нами по крупицам — у меня нет никакого желания.
Матильда подходит ближе, смотрит мне в глаза:
— Мона, ты же понимаешь, что пробудить чувственность должен не только Ариан — но и ты сама. Ты ведь давно отгородилась от мира, замкнулась в себе. Твоя магия сильна, но твоя душа… она тоже закована в цепи.
Я замираю. В словах Матильды — горькая правда. Моя сила годами подпитывалась отстранённостью, холодностью, контролем. Я отгородилась от эмоций из-за предательства, и отгородилась от всего мира, чтобы не стать мишенью для инквизиции. Это может сильно помешать.
— Ты права, — тихо признаю я. — Я тоже… зачерствела. Заморозила в себе всё человеческое.
— Вот именно! — перебивает Матильда. — Чтобы помочь ему, ты должна сначала помочь себе. Пробудить в себе способность чувствовать, доверять, открываться.
Кошка тяжело вздыхает:
— Ладно… Если ты твёрдо решила идти этим путём, я не стану мешать. Но будь осторожна. Магия, смешанная с чувствами — опасная штука. Она может пойти не так, как вы ожидаете.
— Именно поэтому этот ритуал и нужен, не только Ариану, но и мне самой. Мы будем предельно осторожны, не переживай, — обещаю я. — Ритуал требует чёткой структуры. На первом этапе никаких лишних эмоций — только направленная энергия.
***
Вечером я поднимаюсь наверх. Стучу в дверь спальни, за которой отдыхает Ариан:
— Можно войти?
Он открывает дверь. В свете лампы его лицо кажется ещё более измождённым, но в глазах — ожидание.
— У нас появился план? — спрашивает он тихо, протирая глаза.
— Есть один способ, как быстрее расшевелить нашу чувственность… — запинаюсь, прикусывая губу.
— И как именно, — Ариан с подозрением прищуривает глаза.
Несколько секунд я мнусь на месте, говорить об этом с Матильдой было намного проще. Сейчас же… Вдыхаю полной грудью и выпаливаю на одном дыхании:
— Магически направленный акт физической близости.
Брови Ариана резко подлетают вверх.
— То есть секс?
— Ну… да… Только с магически направленным потоком энергии, чтобы правильно, так сказать, расшевелить нас.
Мы оба молчим, глядя друг другу в глаза.
И когда, интересно, последний раз этот мир видел великую ведьму, раскрасневшуюся, как маленькая девочка? Наверное, никогда… Ну, или только тогда, когда эта самая ведьма действительно была маленькой девочкой.
— Хм… Если это поможет как можно быстрее снять проклятье, я согласен, — наконец Ариан разбивает тишину.
— Но это не просто «способ», — уточняю я. — Это магический ритуал. Он потребует от нас обоих открытости — не только тела, но и души. Ты должен быть готов почувствовать что‑то помимо холода, который годами сковывал твоё сердце.
— Я постараюсь, — кивает он. — Что мне нужно делать?
Я делаю глубокий вдох:
— Доверься мне. Следуй за своими ощущениями. Не блокируй то, что начнёт пробуждаться. И помни: это не просто близость. Это магия.
Я беру его за руку — пальцы Ариана холодные, почти безжизненные. Но я чувствую: под этой коркой льда ещё теплится искра. Нужно лишь разжечь её.
— Закрой глаза, — шепчу я. — Вдохни глубоко. Сосредоточься на тепле, которое исходит от моего прикосновения. Позволь ему проникнуть глубже.
Его дыхание учащается. Он делает, как я сказала. Постепенно его рука в моей теплеет. Я вижу, как напряжённость покидает его плечи, как лицо смягчается.
— Хорошо, — мягко говорю я. — Теперь отпусти контроль. Позволь себе чувствовать.
Наши губы встречаются. Сначала — осторожно, почти невесомо. Затем — увереннее. Я чувствую, как что‑то меняется: воздух вокруг наполняется магией, едва уловимым мерцанием. Ариан делает шаг вперёд и обнимает меня.
— Чувствуешь? — спрашиваю я, отстраняясь на мгновение.
Ариан кивает, его глаза широко раскрыты, от удивления:
— Да. Что‑то… изменилось. Будто внутри что‑то оттаяло.
— Это только начало, — говорю я, чувствуя, как и во мне самой что‑то сдвигается с мёртвой точки. — Проклятье ослабло. Мы на верном пути.
Он смотрит на меня — и впервые за всё время нашей встречи в его взгляде нет отчаяния. Есть надежда. И ещё — проблеск чего‑то нового. Чего‑то живого.
Мы подходим к кровати. Я делаю глубокий вдох, стараясь сосредоточиться на ритуале, а не на собственных тревожных мыслях.
— Хм… Наверное, нам надо бы раздеться, — запинаюсь на секунду. — Отвернись, пожалуйста, — говорю и отвожу глаза в сторону.
В ответ слышу, как он хмыкает, но просьбу выполняет. И сам в это время тоже начинает снимать одежду.
Я глубоко вздыхаю, берусь за шнуровку платья, но из-за дрожи, пальцы не слушаются. В отчаянии я закрываю глаза, от безысходности из груди вырывается, то ли рык, то ли стон.
— Ариан, — тихо говорю я, — поможешь, пожалуйста.
Он медленно разворачивается, справившись со своей одеждой намного быстрее. Подходит ко мне, теперь он стоит рядом в одних подштанниках.
Его тело — настоящая гора мышц. Чётко очерченные широкие плечи. Могучие руки, будто высеченные резцом скульптора. Грудь широкая, с рубцами от шрамов — видно, что он не раз выстаивал в бою. А ниже — жёсткий пресс, каждый кубик чётко выделяется в игре света и тени. Его мышцы перекатываются под кожей при малейшем движении.
А у меня сбивается дыхание — Ариан красив, даже очень.
Он помогает расшнуровать платье и стягивает его вверх. Я остаюсь в одной нижней сорочке, становится не по себе. Но приходится подавить желание чем-нибудь прикрыться.
— Ложись, — мягко говорю я Ариану. — Постарайся расслабиться.
Он послушно ложится, я устраиваюсь рядом. Начинаю ритуал — шепчу слова заклинания, провожу рукой вдоль его тела, стараясь направить магическую энергию так, чтобы пробудить чувственность, не нарушая границ разумного.
Но всё идёт не по плану.
Ариан неловко поворачивается ко мне — и резко ударяется лбом о мой лоб.
— Ай! — вскрикиваем мы одновременно.