Страница 7 из 66
Глава 4. Похоже на план по пробуждению чувственности
Матильда спрыгивает с подоконника, подходит к Ариану и неожиданно нежно трётся о его колено:
— Не унывай, бесшёрстный, — мурлычет она. — Если хозяйка взялась за дело, значит, выход найдётся. Правда, Мона?
— Правда, — киваю я. — Но путь будет не лёгким. Для нас обоих.
— Я догадываюсь, — кивает Ариан. — Но я не один. У меня есть вы. И… — он бросает взгляд на Матильду, — хвостатая помощница.
— О, я не просто помощница, — важно заявляет кошка. — Я — консультант по вопросам здравого смысла. И мой первый совет: сначала поешьте. Магия на голодный желудок — это прямой путь к катастрофе.
Мы с Арианом переглядываемся и невольно ухмыляемся.
Но спорить здесь глупо. Поэтому все вместе принимаемся за завтрак, хотя кусок в горло лезет с трудом.
Когда мы заканчиваем трапезу, Ариан медленно поднимает глаза — в них всё ещё остаются нотки сомнения, но к нему примешивается решимость:
— Я готов, — говорит он твёрдо. — Раз уж я прошёл через ваши чары, значит, должен пройти и через это.
Я смотрю на него — на его усталое, но упрямое лицо, на то, как он старается держаться прямо, несмотря на слабость. И понимаю: этот человек не отступит. А значит, и мне назад дороги нет.
— Хорошо, — говорю я. — Но у меня есть условие. Всё-таки я тоже рискую, и мне нужны некоторые гарантии.
Ариан вопросительно выгибает бровь.
— Гарантии, что если вдруг ничего не получится, я следом не приведу сюда инквизицию?
— А ты догадливый, — утвердительно киваю в ответ с улыбкой. — Именно так. Мне нравится мой домик. И совсем не хотелось бы в ближайшие лет сто его покидать…
— У вас есть моё честное слово, — кивает Ариан.
— Ммм… — задумчиво тяну я. — Честное слово — это, конечно, хорошо. Но не очень надёжно.
— Хм, — его лицо хмурнеет. — А как же чувственность, доверие и все остальные вытекающие?
Я на секунду замираю с приоткрытым ртом, не находя, что ответить.
— Но с другой стороны, я могу понять ваше недоверие. Поэтому готов выслушать условия, — решительно добавляет он.
Я выдыхаю с облегчением. Вот это уже конструктивный разговор.
— Клятва на крови, — говорю я твёрдо. — Ты дашь магическую клятву, что не раскроешь никому нашего местонахождения и не приведёшь сюда инквизицию — ни напрямую, ни косвенно, ни по чьему‑либо приказу.
Ариан бледнеет, но взгляд остаётся твёрдым. Он нервно сглатывает, но кивает:
— Что от меня потребуется?
— Всё просто и сложно одновременно, — я встаю из‑за стола и подхожу к сундуку у стены. — Нам понадобятся: серебряный нож, чаша из горного хрусталя и три капли твоей крови. Клятва закрепится магически — если нарушишь слово, магия сама найдёт тебя. И последствия будут… неприятными. Не смерть, конечно…
— Понимаю, — он проводит рукой по лицу. — Лучше не рисковать.
Матильда, до этого молча наблюдавшая за разговором, встревает:
— А если мы не справимся с проклятьем, клятва же всё равно останется в силе? — подозрительно щурится она.
— Разумеется, — отвечаю я. — Клятва не зависит от успеха нашего предприятия. Она защищает нас с тобой — и только так.
— Логично, — мурлычет кошка. — Но всё равно как‑то мрачно звучит. Кровь, клятвы… Может, обойдёмся честным словом да распиской на пергаменте?
— Матильда, — строго смотрю на неё, — это не шутки. Мы не можем полагаться на «честное слово». Особенно, если вдруг что-то пойдёт не по плану.
— Ладно‑ладно, — поднимает лапки кошка. — Просто проверяла. Вдруг ты решила стать доверчивой.
Ариан встаёт, слегка покачиваясь, но держится прямо:
— Я готов. Давайте сделаем это как можно быстрее.
Я достаю из сундука серебряный нож с гравировкой древних рун и чашу из горного хрусталя — она переливается в утреннем свете, словно наполненная звёздной пылью. Ставлю всё на стол перед Арианом.
— Проколи палец, — говорю я. — Три капли в чашу. И произнеси вслед за мной: «Клянусь честью и кровью не раскрывать местонахождение ведьмы Моники, не приводить к ней никого из инквизиции или императорского двора, не действовать против неё напрямую или косвенно. Да будет так, пока я жив».
Ариан берёт нож — лезвие холодно блестит. Он делает глубокий вдох, затем решительно прокалывает подушечку большого пальца. Три алые капли падают в чашу, шипят и тут же начинают светиться мягким серебристым светом.
Он поднимает глаза на меня и чётко произносит:
— Клянусь честью и кровью не раскрывать местонахождение ведьмы Моники, не приводить к ней никого из инквизиции или императорского двора, не действовать против неё напрямую или косвенно. Да будет так, пока я жив.
Чаша вспыхивает ослепительным светом, затем свет втягивается внутрь, оставляя на гранях едва заметный узор — знак скреплённой клятвы. Воздух в комнате густеет на мгновение, наполняется магией, а затем всё возвращается в норму.
— Готово, — тихо говорю я. — Клятва принята. Теперь мы можем двигаться дальше.
Ариан вытирает палец о плащ, смотрит на меня:
— И что дальше? Как мы начнём снимать проклятье?
— Самое главное и сложное в нашем случае — это пробуждение чувственности, — задумчиво отвечаю я. — Дай мне время подумать. И обращайся ко мне на «ты». Просто Мона или Моника. Как больше нравится.
Ариан слабо улыбается, встаёт из‑за стола:
— Спасибо, — говорит он тихо. — За то, что дали… Дала мне шанс.
— Пока рано благодарить, — отвечаю я. — Шанс — да. Но успех ещё нужно заработать.
Мы переглядываемся — в его глазах читается благодарность и решимость, в моих, надеюсь, — твёрдость и готовность идти до конца.
— Сейчас отдыхай, ты всё ещё ослаблен. Моя спальня в твоём распоряжении, — указываю Ариану наверх. — Вечером будем составлять план действия.
Ариан благодарно кивает и, слегка пошатываясь, направляется к лестнице. Как только его шаги затихают, Матильда поворачивается ко мне:
— Ну и что теперь? — вопросительно поднимает бровь кошка. — Как будем пробуждать эту самую чувственность? Может, начнём с чего‑то простого? Ароматерапия, расслабляющая музыка, тёплая купель с лепестками роз…
— Это может занять месяцы, — хмурюсь я. — А у нас нет столько времени. Проклятье питается его холодом, оно усиливается с каждым днём.
— Тогда что ты предлагаешь? — Матильда скрещивает лапки на груди. — Читать ему стихи о любви? Устроить прогулку под луной?
— Есть способ быстрее, — неохотно произношу я, отводя взгляд.
— И какой же? — настороженно спрашивает кошка, прищуривая глаза.