Страница 14 из 66
Глава 7. Неудачная шутка и «трава страсти»
— Ехидна милосердная… Это ты ему что-то сказала?! — я бросаю на кошку гневный взгляд.
— Нет! — Матильда выглядит искренне испуганной. — Я только пошутила, что рядом с мятой растёт «трава страсти» — но я забыла, что там именно дурман! И уж точно не думала, что он станет сразу её пробовать! — она виновато поджимает ушки.
Быстро оцениваю ситуацию. Времени мало — яд уже начал действовать.
— Матильда, беги в кладовую, принеси корень мандрагоры и три ягоды можжевельника. Быстро!
— Уже несу! — кошка срывается с места.
Тем временем я расстёгиваю ворот рубашки Ариана, смачиваю полотенце холодной водой и прикладываю ко лбу.
— Держись, — шепчу я. — Всё будет хорошо.
Он слабо кивает, глаза закрываются.
— Только не теряй сознание, Ариан! Говори со мной! Пожалуйста!
Дрожащими пальцами провожу полотенцем по его побледневшим щекам. И снова возвращаю компресс на лоб.
Матильда возвращается с нужными ингредиентами. Я быстро растираю корень, смешиваю с соком ягод, разбавляю тёплой водой. Помешивая, шепчу слова заклинания.
— Ариан, открой рот, — мягко, но твёрдо говорю я. — Это противоядие.
С трудом, но он делает несколько глотков. И снова почти теряет сознание.
— Нет-нет, надо выпить всё. Давай, у тебя получится, — шепчу я, а у самой уже серебрятся слёзы в уголках глаз.
Он снова совсем немного приоткрывает рот, аккуратно наливаю ещё противоядия.
— Ты молодец, — говорю я поглаживая его влажные от пота волосы.
— Ну как он, — тихо спрашивает Матильда, пропуская привычные колкости.
Перевожу на неё взгляд.
— Жить будет… Но сейчас ему нужен покой. Что ты там говорила о купели с лепестками роз и стихах под луной? — с улыбкой спрашиваю её, не переставая обновлять компресс.
Матильда опускает глаза и шумно выдыхает.
— А казался таким сильным и могучим. А на деле — слабоват парнишка.
— Матильда, — перебиваю её, пока ещё своих глупостей не наговорила.
— Ладно-ладно, — она приподнимает лапки в примирительном жесте. — Виновата — каюсь. Пошла искать розы и томик со стихами.
Матильда шумно спрыгивает, приземляясь прямо мордой в пол, фыркает, и как ни в чём не бывало идёт к выходу из дома.
Пусть хоть чем-то займёт свои лапки.
Подбрасываю поленья в камин и сажусь на диван, перекладывая голову Ариана себе на колени.
Через какое-то время его дыхание начинает выравниваться — это очень хороший знак.
Спустя минут двадцать, которые показались бесконечными, Ариан наконец-то приоткрывает глаза, его дыхание становится ровнее, цвет лица улучшается.
— Как ты? — тихо спрашиваю я, голос немного дрожит и звучит на надрыве.
— Лучше… — шепчет он.
— Отлично, — выдыхаю я. — Теперь полежи ещё немного.
Матильда возвращается с красной розой в зубах, садится рядом, виновато опуская уши:
— Прости, Ариан. Я не хотела. Просто… хотела помочь.
— Ничего, — он слабо улыбается, и добавляет хриплым голосом. — В следующий раз просто показывай лапой. Без объяснений и «умных» книг.
— Обещаю! — торжественно кивает кошка. — Никаких книг, никаких советов. Только сухие факты: «Вот мята. Вот петрушка. Вот… всё остальное не трогать».
Медленно провожу пальцами по волосам Ариана, затем беру его за руку, чуть сжимая — какое облегчение, что ему стало лучше:
— Главное, ты в порядке. А уроки на будущее усвоены: никаких сомнительных трав и никаких «практических руководств» без моей проверки.
— Согласен, — кивает Ариан. — Давайте впредь придерживаться простых правил. И натуральных ингредиентов.
— И здравого смысла, — добавляю я.
— И осторожности, — подхватывает Матильда.
— Тебе нужно ещё отдохнуть. Может помочь подняться в спальню?
— Да мне вроде и здесь хорошо, — более живым голосом отвечает Ариан, поудобнее устраиваясь головой у меня на коленях.
Наши взгляды встречаются. Его голубые радужки выглядят сейчас чуть бледнее, на фоне покрасневших глаз. Но в них уже появился озорной огонёк. Он так молод и красив. Мы должны снять это проклятье — у него ещё вся жизнь впереди.
Глубоко вздыхаю — удивительно, насколько быстро он стал мне дорог… И дело даже не в магии. Никакие ритуалы не смогут раскрыть то, чего нет. Как будто нас с ним связывает что-то ещё…
— Моника, — обрывает Ариан мои самокопания. — Скажи, почему ты скрылась здесь? Ведь не только же из-за инквизиции?
Я замираю. Пальцы, ещё мгновение назад ласково гладившие его волосы, на секунду застывают, а потом медленно опускаются на колени. Матильда, уловив перемену в атмосфере, тихонько отодвигается в сторону и делает вид, что очень увлечена лепестками розы, перебирая их подушечками лап.
— Зачем? — тихо спрашиваю я, глядя куда‑то вдаль, за окно, где небо уже ярко‑голубое, без утренней дымки. Зачем ты хочешь это знать?
Время близится к полудню — солнечные лучи уже не косые, а почти вертикальные, пробиваются сквозь листву, рассыпаясь бликами по полу. Воздух наполняется теплом, пахнет свежей травой и дымком из трубы.
— Хочу знать тебя настоящую, — просто отвечает он. — Не ту, что прячется за заклинаниями и ритуалами.
Глубоко вздыхаю, собираясь с силами. Слова даются тяжело — будто я поднимаю невидимую тяжесть, годами копившуюся внутри.
— Когда‑то у меня был любимый, — начинаю я, голос звучит чуть дрогнувши, но я заставляю себя продолжить. — Его звали Элиан. Он был драконом. Мы встретились неожиданно, тогда уже зарождалась инквизиция, но вопреки всему мечтали о нашем общем будущем, хоть в те времена это и считалось противоестественным…
Ариан не перебивает, только чуть сжимает мою руку, словно говоря: «Я здесь. Я слушаю».
— Мы планировали нашу жизнь, — продолжаю я. — Он обещал, что мы будем вместе, что ничто не сможет нас разлучить…
Я замолкаю на мгновение, чувствуя, как к горлу подступает ком. Матильда тихонько пододвигается ближе и трётся о мою ногу — без слов, но так, что становится чуть легче.
— А потом он познакомился с одним из высших чинов инквизиции. Тот предложил ему место рядом с собой — почёт, защиту, доступ к древним знаниям. Но с одним условием: он должен был выдать инквизиции всех, кто укрывает ведьм. И… Элиан согласился.
Голос дрожит, но я всё же продолжаю: