Страница 5 из 72
К тому же принцесса ожидала от библиотеки Винси Флая совсем другого. Например, пособия «Как стать великим магом за пять ударов сердца». Или небольшой брошюры про то, как поставить на место одного нахального эльфёнка, если тот не дает повода для наказания. Яника внезапно остановилась — возможно, та книга про эльфов была не так и бесполезна. Она вернулась назад и сунула тонкий томик под мышку.
Найдя искомое, Яника на целую минуту задумалась о своей удаче. Судя по всему, таковой у неё было немного — за несколько лет она не смогла справиться с Малиутом, ключ от библиотеки обнаружился в последний день, а история принцессы Амины нашлась на последнем из осмотренных ею стеллажей на самой последней полке. И это была не книга, а что-то вроде папки.
Папка выглядела древней даже на первый взгляд. Её обложка была толстой, выделанной из грубой кожи; наверное, через несколько лет Яника смогла бы даже сказать, какое животное рассталось с жизнью ради того, чтобы люди смогли хранить свои тайны достойным образом. Но здесь и сейчас её это не беспокоило. Она стащила тяжелую папку на пол, отложила в сторону книгу про эльфов, перевернула обложку — и едва не застонала от разочарования.
В книгах события, как правило, излагались в определенном порядке — герой сделал то-то и то-то, пошел туда-то и туда-то, а означало это вот это и вон то. В папке, посвященной принцессе Амине, хранились документы, схемы, таблицы, рисунки, и всё это было, на первый взгляд, никак не связано между собой. Яника даже засомневалась, что сумеет разобраться в этом нагромождении букв, цифр и каких-то знаков до возвращения лэра Флая. Она тяжело вздохнула и принялась внимательно разглядывать листок за листком, стараясь складывать их по порядку, чтобы никто не заметил, как она брала эту вещь.
Но постепенно страх уходил. Документы оказались донесениями различных лэров и магов, которые расследовали исчезновение Амины, а также листами опроса слуг-эльфов. Самое полное описание происшествия содержалось в отчете тогдашнего Верховного мага; остальные можно было просматривать мельком и читать наискосок — в них повторялись примерно те же самые сентенции, предложения и обороты. Таблицы же и вовсе не имели смысла — это были магические расчеты, целью которых, видимо, было восстановить то, что случилось в долине Вирруан.
Впрочем, такие сложности оказались излишними. У принцессы в спальне обнаружили дневник, в который она скрупулезно записывала свою подготовку к Ритуалу двенадцатилетия; Верховный маг писал, что незадолго до ритуала Амина обнаружила эльфийский заговор усиления и решила применить его в долине. Возможно, всё и обошлось бы, уточнял Верховный маг, но у принцессы был небольшой дефект речи, что не позволило ей произнести эльфийские слова правильно. Установить, в каких именно звуках ошиблась Амина, так и не удалось, поэтому этот случай отнесли к загадкам магии и списали в архив — то есть в библиотеку Винси Флая.
В папке обнаружился и дневник Амины — небольшая тетрадка, сшитая из пергаментных листов. Яника быстро просмотрела тетрадку и обнаружила, что большинство страниц посвящено детским размышлениям о силе магии, о любви, о прекрасных принцах и уродливых принцессах, которые живут в соседних королевствах и покушаются на прекрасных принцев, о которых мечтала Амина. Яника немного покраснела — если бы она вела дневник, там наверняка были бы похожие записи. Ведь ей уже положено начинать мечтать о любви, прекрасных принцах и ревновать последних к уродливым принцессам из соседних королевств.
Описание заговора обнаружилось в самом конце тетрадки. На первый взгляд, ничего сложного в нем не было — в определенный момент ритуала нужно было определенным образом сложить руки и произнести несколько слов на эльфийском. К чему это приведет, Амина не написала, но Верховный маг был уверен, что если бы всё прошло правильно, то принцесса стала бы сильнее как маг, причем существенно.
Яника не стала долго засиживаться над тетрадкой. Она просто-напросто вырвала нужный лист, сложила его вчетверо и убрала в карман на своем переднике. Потом постаралась уложить все листы в папке так, как они лежали до её прихода, и убрала папку на место. Правда, предварительно она просмотрела остальные папки на полке — но там вроде бы не было ничего интересного; впрочем, она пообещала себе, что обязательно зайдет сюда ещё разок. Или два.
После этого она подхватила книгу про коварных эльфов, почти скатилась по винтовой лестнице, отдышалась — и вышла на улицу, затворив за собой дверь библиотеки и закрыв её на ключ.
— И как государственное дело? — небрежно спросил Малиут. — Ваше высочество?
Эльфёнок всё ещё стоял у стены своего дома и снова ухмылялся — наверняка, чтобы позлить её. Янике иногда казалось, что ухмылка никогда не сходит с его лица. И её заветным желанием было стереть с его физиономии это довольное выражение. Чересчур довольное.
— Твоими молитвами, — небрежно бросила она.
И, резко повернувшись, отправилась в спальные покои. Ей предстояла бессонная ночь и очень, очень трудный день.
Бессонной ночи не получилось. Янику сморило перед рассветом, но поспать ей удалось всего ничего, буквально несколько часов. Проснулась она от ласковых прикосновений, открыла глаза и с трудом улыбнулась, увидев маму.
— Уже пора? — спросила она.
Мама — вернее, королева Эна — тоже улыбнулась, но лишь уголками губ.
— Ещё нет, милая, всё начнется через пару часов. Но мне нужно успеть кое-что тебе подарить.
Мозг Яники немного напрягся, ведь подарки просто так не дарят. Но потом она вспомнила, какой сегодня день.
— Что за подарок? — нетерпеливо спросила она.
— Особенный, на твоё двенадцатилетие. И такого точно ни у кого нет, тем более у того твоего эльфа.
«Её эльфом» для Яники был Малиут — мама называла этого гаденыша только так. А вспоминала она о нем очень часто, особенно с тех пор, как стараниями Яники была втянута в их непростые отношения. Наверное, это что-то значило, но девочка не знала, что именно, а мама на все вопросы лишь отмалчивалась, хотя иногда обещала, что дочь сама всё поймет, когда научится думать. Яника же была уверена, что думать у неё уже получается — но вот понять ничего не могла.
Она надула губы и откинулась обратно на подушки.
— Ну же, не куксись, — мать похлопала её по руке. — Лучше посмотри на эту прелесть.